Чтение онлайн

Но даже не это меня пугало. Минирование затрудняет только отход, а вот проникновение, при желании, только облегчает. Даже очень удачно замаскированные вражеские огневые точки можно использовать в своих тактических целях, особенно в хорошей броне. К тому же, открыв огонь, они себя одновременно и раскрывают. У меня был опыт проникновений в настоящие крепости, и близость с хрустальным миром мне там не понадобилась.

Проблема была в другом – я по-прежнему не видел цели.

То есть да, если напрячься, можно было различить за внешними стенами бродящих там вооружённых людей, но и только.

Улисса здесь не было.

И Коры тоже.

Впору обернуться на самого себя и засомневаться, а я-то ещё здесь?

Что случится со мной, если Улисс и правда исчезнет? Погибнет, просто удалится от меня на слишком большое расстояние? Однажды я неделю ждал его возвращения с Луны. И это были донельзя странные семь дней. Я оказывался в незнакомых местах и не помнил, как я сюда попал. Упадок сил сменялся эйфорией, а с памятью творилось невесть что. Так, наверное, выглядит изнутри сумасшествие.

И если бы только оно. Отправься Улисс без меня, например, на Марс, я был уверен, меня бы не стало. Лежал бы в какой-нибудь заброшенной башне вроде этой, скорчившийся лоботомированный идиот, лежал бы, пуская слюни и глядя в одну точку. Вот что меня ждало, если бы Улисса и правда не было в метрополии. Но я ничего похожего не чувствовал. Я слышал его дыхание, но не видел его самого. Как это возможно?

Из воспоминаний самого Улисса, из истории Коры Вайнштейн я знал: даже кандидаты, не говоря уже о Соратниках, способны скрывать своё присутствие от себе подобных. Это была сложная задача сравни попытке не дышать. В таком состоянии мы становились почти людьми. «Мы». Ко мне это относилось в очень небольшой степени.

Но зачем Улиссу скрываться от собственного эффектора?

Чтобы не дать мне попасть в ту же ловушку? Но я уже здесь, неужели он не чувствует? Какой смысл дальше скрываться?

Загадка.

Ладно, подойдём с другой стороны. Улисса, согласно сообщению Стэнли, заманили в ловушку. Эта башня, несмотря на все усилия, никак не была похожа на капкан, достойный Соратника. Даже пресловутая «Розалинда» в своё время ничего не смогла мне противопоставить. Но, предположим, сенсоры «чёрной вдовы» просто не могут проникнуть внутрь на достаточную глубину, чтобы увидеть там какую-нибудь адскую машину вроде той, что некогда построил специально для меня глупый Сяо-Ван. Неужели Улисс в здравом уме полез бы туда, в текущем его состоянии? Для меня это было проверкой на самостоятельность, эффектор должен не только обладать всеми возможностями Соратника, но и иметь свободу воли, способность самостоятельно находить решение и следовать ему до конца. Улиссу ничего такого самому себе доказывать не надо.

Так почему же он сюда сунулся?

Значит, не имел иного выхода, таинственная Лилия передала ему через, скорее всего, Стэнли нечто, заставившее Улисса откликнуться.

А может, не Улисса?

Майкл Кнехт всё ещё сидел там, внутри этой только формально человеческой оболочки, в самом ядре пылающего сознания Соратника. Мне ли не знать.

Сегодня за весь день прозвучало слишком много голосов из прошлого, особенно много – для существа, чья память сконцентрирована в последних полутора сотнях часов.

Неужели история с Корой повторяется, и всесильная Лилия – ещё один потерявшийся кандидат, научившийся жить, спрятавшись от хрустального мира, а значит и от никогда не спящего взора Ромула.

Научившись не только прятаться, но уже и нападать, возомнив Корпорацию своим главным врагом.

Это бы объяснило только часть странностей всей этой истории. Почему именно Улисс? Ретроспектива событий кричала – многоходовка была рассчитана исключительно на Улисса. Ни на Ромула, ни на Урбана, ни на других Соратников. На Улисса.

И назвалась-то она как – Лилия. Ромул, который наверняка уже знает о происходящем, сейчас, наверное, всё понял. Только сам не может вернуться, поскольку их корабли сейчас со скоростью в 20 каэмэс удаляются от земли в сторону орбиты Марса и в ближайшие полгода вернуться им не помогут никакие перегрузки. Видимо, решил, что раз Улисс сам не поднимает тревогу, значит знает, что делает. Только почему именно я оказался последней не разменянной пешкой в этой игре, какова моя роль в сегодняшних событиях?

Мне некому было ответить на этот вопрос.

Что же касается Ромула… согласно одной из легенд, по другому не скажешь, Лилия Мажинэ была не просто первым Соратником, она была единственной любовью человека, который впоследствии назовётся Ромулом. Она погибла при туманных обстоятельствах, и вернулась под личиной Соратника Улисса. Который, я знал это точно, ровным счётом ничего по этому поводу не помнил, для него это был набор фактов, который ему сообщили. Просто набор фактов.

Ну и почему, собственно, выбрано это имя? На что это намёк? На то, что в последнее мгновение той ключевой схватки у основания Хрустального шпиля Ромул позволил Улиссу фактически убить Кору, завладев её телом в качестве своего первого эффектора?

Так это неправда, воспоминания об этом были сильно смазаны, но превосходство Улисса в том столкновении было очевидным, он просто до последнего давал Коре шанс отступить, принять его правоту, перестать бояться своей природы и стать одной из них, Соратников. Но – не судьба.

Я, кажется, всё больше запутывался.

И вообще, откуда кто-то посторонний может знать про Лилию и Ромула, про Лилию и Улисса?

И тут у меня словно спала пелена с глаз.

В этом построении не хватало ещё одного вектора. Лилия – Кора.

Я вздрогнул, как от подступившего озноба.

Разгадка разила свежей могилой. Но от этого она не переставала быть разгадкой.

Так просто.

Это звучало невероятно, но это объясняло всё. Почему Лилия. Откуда такая агрессия по отношению к Корпорации. Почему целью непосредственной атаки стал именно Улисс. Зачем он согласился на это смертельное рандеву. И самое главное, наконец объясняло мне, как я должен поступить дальше.

Не то чтобы я хоть на секунду уверовал в собственный шанс на победу, нет, просто у меня не было другого выхода.

В отличие от других, я не просто знал Улисса изнутри, как не знает его даже Ромул, как не знает себя даже он сам. Я мог думать как он, поступать как он, думать как он. Я был им, я был его эффектором.

Но ещё я был другим человеком, с собственным именем и полутора сотнями часов своей, и ничьей другой памяти.

Ильмари Олссон, ещё один солдат на этой затянувшейся войне.

Но перед тем, как ринуться в бой, мне предстояла ещё одна нелёгкая задачка.

Найти в этой долбаной башне Улисса и остальных.