Чтение онлайн

Иначе притча становится слишком похожей на скверный анекдот. Вор-домушник, забывший, какую квартиру собирался обнести, а потому вскрывающий в доме все двери по очереди.

Они там, я знаю, просто укрыты от моих глаз. У той, кто нам сегодня противостоит, есть для этого все возможности. И она ими не преминула воспользоваться.

Я почувствовал, как во мне поднимается неудержимая волна ненависти. Я уже готов был разорвать её голыми руками. Очень для меня необычно, так ненавидеть незнакомого, в общем, мне человека. Я и к старым-то врагам всегда относился как к явлению природы. Повстречай я однажды мнимого слепого Ма Шэньбина, в настоящий момент генерал-партнёра «Янгуан Цзитуань», со спокойным сердцем прошёл бы мимо, а ведь он был не просто предателем – он был убийцей своего друга. В наше время размытой вины персональная ответственность за конкретные деяния почти не встречалась. Круговая порука корпоративного подчинения и обезличенности. Однако он сумел, и всё равно такой ярости к нему я не ощущал.

А тут, ничего ещё не совершивший человек… Да человек ли?!

Я был там, я чувствовал каждую секунду умирания Матери, чувствовал, как Соратники по капле отдавали самих себя этому горнилу, лишь бы хоть на гран облегчить Ей последние мгновения, тем самым спасая миллионы от сумасшествия, сердечных приступов, неизлечимых проблем с периферической нервной системой, в конце концов давая им шанс на жизнь – и без того во время смерти погибло множество людей.

В сошедших с монорельса составах, сгоревших в стратосфере суборбитальниках, рухнувших на землю винтолётах были живые люди, которые даже не успели сообразить, что случилось. Просто именно с них начался новый мир, всю глубину грехопадения которого нам ещё не дано ощутить.

И вот, все эти вселенские кишки, вываливающиеся пред всеобщее обозрение, с бесконечным спокойствием воочию наблюдает нечто, не подобрать подходящего слова, отстранённое, холодное, презрительное, всецело поглощённое своими собственными планами. Выжидающее скользкое, скрученное в тугой узел тело змеи.

Этому существу всё равно, что происходит на его глазах, ему главное грамотно воспользоваться последствиями.

Как вообще можно быть одним из немногих, кто на всей планете способен воспринять происходящее во всей глубине трагедии, и всё равно остаться в стороне?! С холодным сердцем следить, как погибает то, что является синонимом самой жизни, ждать, пока другие израсходуют на безнадёжные попытки хоть что-то исправить все свои силы, ждать, пока Ромул с основной группой Соратников покинет метрополию, мгновенно превратившись в одного из обыкновенных статистов, и тогда ударить!

Я сам был жертвой Улисса. Я лучше других знал, как он холоден, жесток и настойчив в достижении цели. Но я видел, что это за цели, и я знал альтернативу.

Неужели и там, у этой анонимной твари, скрывающейся за именем давно ушедшего человека, тоже нашлись какие-то резоны помимо банальной мести, чтобы поступать подобным образом?

Я не мог представить, что это могло быть. И, честно признаться, не желал искать никаких оправданий.

Да, одиночка, сумевший переиграть таких противников как Ромул и Улисс на их же поле интриг планетарного масштаба, заслуживал в чём-то уважения. Но теперь Лилия уже ни во что не играла. Она грубо пользовалась своим внезапно обрушившимся на неё преимуществом в силе, а ещё чужим чувством вины.

Улисс и Кора были там, в этой башне, прикрытые от внешнего мира чем-то вроде маскирующего поля. Мне, да и остальным, давали понять – не ваше дело, не лезьте.

И Ромул не вмешивался. Хоть не было его на планете, здесь оставалось ещё трое Соратников, их эффекторы, в конце концов – боевые отряды Корпорации, пусть они и были сейчас связаны многочисленными боестолкновениями с силами старших корпораций. Было бы желание – эту башню смели бы вместе с обоими жалкими кольцами обороны.

Вопрос в том, зачем вообще Улисс туда пошёл?

Да, чувство вины.

Да, давние счёты.

Но он же понимал, что именно сейчас стоит на кону! Откуда такая внезапная сентиментальность, самолично совать голову в петлю!

Мне некогда было в этом всём разбираться.

И выбора особого не было. Тикали секунды, уносясь в бесконечность.

Нужно их отыскать.

Нужно их отыскать.

Нужно и…

Мне нужен мой хрустальный мир.

Осознание этого дёрнуло меня, будто током.

Бронеперчатка как бы нехотя поддалась моей команде и разгерметизировалась, раскрывая магнитные замки крепежей. Спустя пару минут я почувствовал грудью прохладу лёгкого сквозняка восходящих потоков.

Освобождаться от «чёрной вдовы» было не сложнее, чем со связанными за спиной руками выбираться из запертого сейфа. Раз, два и готово.

Я с самого начала ошибся, припёршись сюда в подобном облачении. Армопластовое пугало посреди крошащихся урбанизированных развалин. Панцирь будет защищать черепаху ровно до того момента, как она окажется лежащей на спине. И вот тогда он её не защитит, а убьёт.

Настала и мне пора избавляться от своего панциря. Ты эффектор, Ильмари, помнишь? Для тебя армопласт и гауссова винтовка – не более чем костыли для временно недееспособного. Ходить с их помощью можно, и то с трудом. Но победить врага с их помощью нельзя. От чего тебя защитит эта машинерия? От Лилии?!

А остальные… остальные лишь статисты, как ты сам ещё пять минут назад.

Бесполезная груда металла застыла, мерцая раскрытым настежь чревом. Датчики, дисплеи, сенспанели, гиродины, миоусилители, фидеры. Всё для того, чтобы тебе там было удобно и легко.

Я стоял на краю парапета, глядя в привычно клубящуюся бездну у своих ног, и сквозь тонкую отсыревшую ткань пилотажного костюма всей кожей пытался вдохнуть этот затхлый сырой воздух. Воздух прогнившей насквозь агломерации.

Мои колени безвольно подогнулись, и я осел на грязное покрытие, скрючившись в неловкой позе умирающего.

Мне нужно моё чувство реальности. Осколки стекла под ногами, капли конденсата у меня на щеках, впивающийся в бок острый бетонный угол, тепло башни, звук далёких сирен и уже почти боестолкновений.

Над моей головой в низком бесформенном небе висела «люстра». За мной что, наблюдают? Наплевать. Лилии сейчас не до меня, всё её внимание уходит на то, чтобы Улисс не отчудил. Знай она Улисса так, как его знаю я… да неважно.

Мне нужен мой дарёный хрустальный мир.

Колючая изнанка реальности, больше не смягчённая обволакивающей любовью Матери. Хрустальный мир распарывал тебя до кости каждой своей гранью. Главное в этом деле – не просто суметь прикоснуться, а уйти после этого прикосновения с прежним числом конечностей.

Хрустальный мир не прощал ошибок.

Но он же давал тебе поистине бесконечные возможности.

Я почувствовал.

Поднятая к внезапно расфокусировавшимся глазам ладонь сочилась кровью – борозда шла от запястья до кончика мизинца. Ну, здравствуй.

Всё вокруг меня стало больше походить на обмотанный для верности колючей проволокой алмазный резец.

Но и я стал другим. Больше я походил теперь на стремительно текущий поток вязкой жидкости, в котором набатом билась одна единственная мысль.

Нужно их отыскать.

И тогда я обернулся в сторону башни на противоположном краю бездонной пропасти. Всё было так просто, если постараться. Это место выглядело как сплюснутый чёрный сфероид, насилу вписанный между окружающих перекрытий. Чернота подпирала стены и потолки, заставляя их трещать по швам, выпячиваясь во все стороны многометровыми флюсами.

Так просто.

Нужно было искать не следы привычного дыхания Улисса, а полное отсутствие специфических остаточных энергий, которые свойственны любому месту, любому предмету, особенно в недрах столь урбанизированного пространства. Слишком много проводов, труб, шахт, решёток, рёбер жёсткости, сварных швов и шуршащих по ним тараканов. Это не подделать, а значит, любой экран тотчас становится заметен. Кора Вайнштейн в своё время успешно скрывалась от Майкла Кнехта, лишь оставаясь частью действительности. Но скрывать нечто вне тебя от того, кому был доступен хрустальный мир…