Чтение онлайн

—Ух! – усмехнулся Виктор Иванович. – Андрюша, дружочек, я хочу не просто сказать, я могу только слегка предположить, что если здесь бывала Ханна Райч – то ЗДЕСЬ бывал и сам Гитлер…

—Ого!

—Факты, как говорится, налицо. Если тут бывал Отто Скорцени, сопровождая Золотой поезд-277, Альберт Шпеер, будучи министром вооружения и военной промышленности третьего рейха, то отчего бы не побывать и Гитлеру с тайным визитом? Как раз на одном самолёте с личным пилотом. Всё может быть, Андрюша – всё может быть. Мы ведь многого не знаем о периоде с 39-го по 45-й год. Вполне очевидно, сюда переправляли не только технический материал, не только генофонд будущих поколений, не только живопись, золото, раскопки древних цивилизаций и реликвии, но и что-то современное, сопоставимое с их временем, их культурой, наукой, образованием, политикой и, наконец, может даже с космической программой. Сколько академиков под Гитлером было в то время, не интересовался? Десятки! Со всего мира! Мне вот, навскидку, вспомнился, чтобы далеко не углубляться, Эрнст Дойчман. Знаменитый учёный, врач с мировым именем, который был в штрафном батальоне №999. Он кажется изобрёл как раз сыворотку против стафилококка, которую впрыскивали в лагерях Дахау, Треблинки, Бухенвальда и прочих, вплоть до Равенсбрюка – женского. Сам понимаешь, отчего он попал в штрафбат. А ведь таких были сотни и сотни, опять же повторюсь, мы не знаем наверняка – сколько всего. И я думаю, что кроме тех, кого мы раньше перечислили – ядерщиков, физиков, академиков – здесь побывали ещё и деятели культуры. – Он показал через стекло в будке на ближайший стол. Там возвышалась гора бобин с плёнками. – Вот смотри, —они зашли внутрь, и подошли к столу. – Здесь и без твоего перевода всё ясно. Фильмы: «Император Калифорнии», «Венская кровь», «Хабанера» —всё в идеальной упаковке, всё датировано 1943-м годом, и во всех фильмах Цара Леандер. И это притом, что она в своё время поднимала дух солдат, возбуждала и толкала на подвиги. «Хабанера»… Я помню, как мы в институте на факультете истории заслушивались этой арией, а если посмотреть чёрно-белое трофейное кино именно с Царой Леандер – это, м-м… Это спать не захочешь! Кстати, вот ещё бобина с надписью. Опять со свастикой и в пыли. Переведёшь?

—«Die Frau Meiner Traume». Переводится как «Женщина моей мечты». В главной роли – Марика Рёкк.

Виктор Иванович вздохнул и посмотрел отцовским взглядом на своего младшего друга.

—Молод ты ещё, Андрюша, чтобы ценить нетленное, так сказать. Ладно, надо что-то делать. За Якутом мы уже сегодня не пойдём, пускай сам возвращается, раз такой умный. Пойдём к Павлу, поможешь ему с переводами, а я, наверное, распакую рюкзаки и займусь ужином. Ваня будет в этом складе копаться не меньше недели, а Сын полка кушать желает, и притом немедленно. Может, и мы перекусим за весь день, пока дождёмся нашего любителя продуктовых складов?

…События с этой минуты начали развиваться с удивительной быстротой.

№ 10.

Произошло всё наоборот – не они подошли к Павлу, а он вскоре присоединился к ним внутри прозрачной будки. Открыв стеклянную дверь, они вошли в первый из четырёх отсеков радиорубки. Осмотрелись.

—А там у тебя что, не вышло за столами с приёмниками? – полюбопытствовал Андрей. – Перевод нужен был?

—Да нет. Они вообще не работают. Сколько верньеры не крутил, везде тишина – эфир пустой.

—То есть?

—То есть, обесточено всё. Точнее, подача тока есть, конечно, но шкалы настроек остаются глухи. Я тебе не Гриша, чтоб объяснить доступно.

—А ты объясни недоступно… —Андрей позволил себе коротко хохотнуть, видя, как Павел начинает закипать.

—Если недоступно, то через те приёмники мы ничего не поймаем и не передадим. Они НЕ РАБОТАЮТ.

—Стоп, господа-товарищи! – прервал их шуточный спор Виктор Иванович. – Не вышло там, попытаем счастья здесь. Этот прозрачный коробок, судя по названию, всё же является штабом связи. Вон на столах я вижу такие же приёмо-передающие устройства, я прав, Паша?

—Сейчас подойдём, узнаем.

Они направились к самому большому столу, расположенному у дальней стены и уставленному всевозможной аппаратурой.

—Опять «Telefunken», —выдохнул из себя Павел. – Я в ней ни черта не понимаю – это Гришин профиль, как не крути. Был бы он здесь, мы бы уже давно разговаривали с ледоколом. А я что? Для меня радиоволны всё равно, что для Сына полка устройство пылесоса – лес дремучий.

—Но попытаться всё же сможешь? Мы с Андреем ещё отдалённее, чем ты.

—Попробую.

Павел обвёл взглядом техническое убранство помещения.

Кресла, удобные для длительного сидения. Столы. Наушники, микрофоны, записные книжки. Громоздкие корпуса приёмников и передатчиков. Телеграфный аппарат, даже передатчик азбуки Морзе с ключом для пальца.

—Вижу синхронизатор, —начал перечислять Павел, скорее для себя, нежели для товарищей. – Вижу комплекс шифровальной машины «Энигма». Антенный переключатель, приёмник, привод вращения наружной антенны, радиолокационный дальномер, систему сопровождения, блок регулятора, наверное, тех самых лучей, что вышибли сознание у вас, товарищ профессор.

—А это что за фигня? – Андрей показал на груду аппаратуры, возвышавшейся за противоположным краем стола. За ним сразу открывалась прозрачная дверь в следующую секцию, точь-в-точь похожую на эту.

Павел добросовестно почесал затылок:

—Так… что мы тут имеем… В общем, это модулятор и генератор высокочастотных колебаний. Это коммутатор, это накопитель, а это конденсаторы. Усёк? Нет? – Он вздохнул. – Я тоже.

—А не послать бы тебя… —обозлился Андрей. Отчего-то заныла коленка. Сын полка протиснулся между ног друзей и принялся рассматривать диковинные приборы, будто только от него сейчас зависело, выйдут ли полярники на связь, или будут по-прежнему оставаться в неведении среди этого скопления электронного хлама.

—О! – воскликнул начальник станции. – А вот эту вещицу и я знаю. – Он показал рукой на лежащий на столе прибор. – «Continental» —немецкая пишущая машинка. А рядом с ней копировальный аппарат «Shcapirozoasfe». Я такие видел в Музее Славы в Москве. Трофейная вещь. Надёжная!

—Мда… здесь всё надёжное, —согласился Павел.

—И заметь, —всё в идеальном состоянии. Будто люди только что работали и, оставив аппаратуру в режиме ожидания, вышли перекурить на несколько минут. Как вам это?

Павел присел в ближайшее кресло и надел наушники, одновременно вращая рукой верньер настройки. Андрей тем временем открыл следующую дверь и заглянул внутрь.

—Всё то же самое. Удивительно! Даже ручка лежит на том же месте, как и у нас здесь. И блокнот, и ларингофон…

—Перестань уже, наконец, удивляться, —потащил младшего коллегу за руку профессор. – Я ещё в обсерватории перестал, а уж после зала артефактов и подавно. Не будем мешать Павлу, пойдём лучше ужин разогревать. Чувствую, Ивана мы ещё долго не дождёмся. Если наш отважный оленевод добрался до продуктов, то вернётся не раньше чем через пару часов —тут и к бабке не ходи, как сказал бы Гриша.

Спустя несколько минут уже кипел чайник на спиртовке. Освободив один из столов, они вдвоём нарезали ломтиками последний кусок сала и, не мешая инженеру возиться подле «чёртовой», как он выразился, аппаратуры, уселись в кресла и принялись обсуждать сегодняшние впечатления, ожидая Якута и выхода на связь со станцией «Мирный». Больше всего хозяина ждал Сын полка, проявляя беспокойство не то от отсутствия пищи в брюхе, не то…

Что-то всё-таки его беспокоило.

№ 11.

Трифон стоял и держал в руках только что откопанный в снегу какой-то предмет.

Предмет был замёрзший, покрытый слоем льда, но помещался в руке, ещё и в надетой толстой рукавице.

—Расколи его ледорубом, —предложил бригадир. Все восемь полярников обступили начальника спасателей полукольцом и наблюдали, что будет дальше. Минуту назад Трифон призвал всю группу к молчанию и вытащил из снега незнакомую, но явно созданную рукой человека непонятную вещицу, привлёкшую его внимание своей необычайной формой.