Чтение онлайн

Путь лежал в обратную сторону. Самый быстрый и удобный способ путешествия на восток – добраться до Тертона, а потом вниз по течению Солнцеликой, через Широтон, – до самых границ империи. (Сплавиться по мутному притоку великой реки, на котором стояла Вельна, конечно, было бы быстрее, но гораздо сложнее и опаснее.) Однако старик отказался от этого варианта. Во-первых, этот способ дорогой. Солнцеликая – основная торговая артерия Оробоса. На ней расположено большое количество крупных городов, каждый из которых берет с купцов звонкую монету за право проплыть мимо, а Толлеуса с его стадом иначе как купцом не назовешь, все равно не поверят. Также придется нанимать судно внушительных габаритов, что искуснику сейчас не по карману. А сплавляться на плоту по судоходной реке местные власти не позволят. Во-вторых, очень не хотелось ехать через оробосскую столицу. Там кордосское посольство – лучше не дразнить гусей.

Поэтому старик, прикинув варианты, решился какое-то время путешествовать по суше, при этом взять севернее, чтобы обогнуть Широтон. Дорога, ясное дело, похуже Торгового тракта, но это ерунда. Зато можно закупать корм дешевле – в глуши крестьянам некуда девать свой урожай, будут рады обменять на лишнюю монетку. А может, попадутся дубравы с желудями или дикие яблони. Хороший шанс быстро накормить животных дарами природы, экономя деньги и при этом не занимаясь целый день выпасом.

В Оробосе хватает рек. В Великих болотах на территории Кордоса берет начало Сон-река, которая через Беллус проложила себе путь на территорию чародеев и пол-империи несет свои воды строго на восток всего в какой-то сотне лиг от границы, после чего забирает на юг и впадает в ту же Солнцеликую. Пускай Сон-река медленная и не такая широкая, зато путешествие выйдет ощутимо дешевле.

Оболиус воспринял новость об изменении маршрута философски. По своему обыкновению он лишь пожал плечами, показывая, что ему все равно.

Утром караван тронулся в путь. Сперва вдоль живописного берега речушки по едва заметной колее, мимо мрачных деревенек с покосившимися заборами и ветхими домишками, и далее на северо-восток по более-менее пристойной дороге.

Минула неделя. Особых трудностей не возникло, если не считать того, что один раз химеры, которые до этого послушно шли строем, вдруг как по команде бросились в чье-то поле и начали уничтожать урожай не то репы, не то свеклы. На беду хозяин был недалече, так что пришлось компенсировать ему потери, что обошлось в стоимость ночевки на постоялом дворе. В остальном путешествие проходило спокойно и даже скучно.

Искусник, полностью доверив управление стадом помощнику, занял место возницы. Со стороны это выглядело странно: респектабельный пожилой господин правит лошадьми, а позади него развалился слуга нахального вида и жует соломинку. Поймав несколько удивленных взглядов встречных путешественников, Толлеус твердо решил одеть Оболиуса поприличнее. Пусть люди думают, что это внук или племянник, а не деревенский сорванец, ворующий по ночам фрукты из чужих садов.

Монотонное движение под стук копыт давало много времени для занятий, не требующих работы руками или полной концентрации внимания. Так, старик укомплектовал свою повозку лапами. На этот раз он не снимал колеса, делая очередного Паука, – просто приладил с каждого борта по одной ноге из деревянных жердей. Конструкция получилась простая и работала на единственном крохотном амулете. Телега, как и прежде, стояла на земле на колесах, а лапы просто приводили ее в движение. На хорошей дороге результат был весьма неплох. При испытаниях выяснилась одна интересная особенность: гораздо лучше телега идет задним ходом. Можно дополнительно не контролировать передние поворотные колеса, они сами занимают нужное положение, достаточно просто побольше поработать «ногой» со стороны, противоположной развороту. Впрочем, все это было несущественно.

Толлеус, полюбовавшись на результат, покачал головой, вспомнив, как корячился на болотах, когда только-только сбежал из Маркина. Именно тогда он изобрел своего первого Паука – жалкую колченогую каракатицу, при этом намаявшись со сборкой и управлением. Всего-то требовалось немного подумать, и проблема решилась бы гораздо проще: телега у него тогда была, следовало лишь приделать две толкающие ноги. Он-то пытался Искусством заставить вращаться колеса. Тоже, кстати, не пустая идея, хоть до сих пор не доведена до ума.

Поэкспериментировав вволю, старик тем не менее новую приспособу почти не использовал. Ни к чему привлекать лишнее внимание, да и лошади в хозяйстве все равно есть, вот и пусть отрабатывают свой корм. Лапы пригодились только дважды: в первый раз – чтобы перебраться через бойкий ручеек, когда колеса увязли в иле, а в другой раз – при подъеме на глиняный холм сразу после дождя.

Оболиус заикнулся было, что хочет воссоздать своего маленького голема, которого старик продал химерщику в Широтоне. Искусник покивал, соглашаясь, что дело нужное, и даже пообещал помочь, но денег на запчасти хотя бы из дерева не дал, ибо трясся над каждой медной монетой. «Потом этим займемся, – пообещал он. – Сейчас некогда».

В самом деле все свободное время уходило на обучение. Создание голема, конечно, тоже тренировка, но старик для уроков выбирал другие темы, которые ученик иногда извращал до неузнаваемости. Надо сказать, что прогресс был: Оболиус делал серьезные успехи. Буквально в первый же день, когда путешественники покинули Вельну, Толлеус получил возможность убедиться в этом лично. Проснувшись с восходом солнца на берегу у потухшего костра, он не увидел своей трости. На ней была установлена искусная метка – старик на ее примере не так давно как раз показывал Оболиусу возможности поиска предмета. Но нынче быстро найти свою палку не получилось. Привычно послав во все стороны волну, которая должна была засветить метку, он неожиданно получил множественный результат: отраженный сигнал приходил сразу из двух десятков точек. Налицо было явное вредительство со стороны гадкого помощника, который не забыл шутку с башмаками. Кордосец подавил первое желание устроить парнишке хорошую трепку: оболтус бросил ему вызов! Ну что ж, это хороший способ потренироваться в Искусстве для обоих: Оболиус не ленится, а старику тоже стоит лишний раз попрактиковаться с амулетом.

Толлеус не объяснял ученику, как можно добиться такого результата, – до этого он дошел сам. Однако сейчас все старания зарвавшегося юнца пойдут прахом! Старик даже хихикнул, осматриваясь в истинном зрении. Идея простая: чтобы получить такой эффект – десятки ложных меток, – надо сформировать специальное дестабилизирующее плетение, которое отражает сигнал под немыслимыми углами. Тогда наблюдателю кажется, будто меток много, причем в разных местах. Поскольку искусник сейчас видит метки не в одной стороне, а вокруг себя, то это значит, что он стоит практически в центре плетения. Непонятно, где Оболиус взял его и как смог покрыть им большую площадь, но это никоим образом не помешает обнаружить вязь и развеять ее.

Толлеус с досадой поскреб лысину – обнаружить плетение ему не удалось. Самого Оболиуса тоже не было видно: похоже, он где-то спрятался от возможного наказания. Даже может статься, что трость у него, и достаточно вычислить парня, чтобы вещь тоже обнаружилась. Впрочем, ученик нашелся быстро по шумному сопению. Он даже не прятался, а попросту еще не проснулся: дрых, завернувшись в плащ, неподалеку от телеги. Напакостил он с вечера, когда старик задремал, и теперь пропускал урок по поиску спрятанной метки.

Искусник еще раз почесал макушку и даже покряхтел для стимуляции мозговой активности. Если плетения нет, значит, Оболиус придумал какой-то другой метод, которого старик не знал. Впрочем, сдаваться он не собирался. Снова включив истинное зрение, Толлеус еще раз пустил волну, но перед этим сжал ее в узкий пучок, так что она пошла не во все стороны, а точно вперед. Придется сделать несколько попыток. Зато когда луч попадет в метку, сразу станет понятно направление, даже несмотря на прочие многочисленные отраженные сигналы.