Чтение онлайн

Первое же испытание принесло удачу: в невод попалась метка. Толлеус уже собрался было проследовать к ней, благо недалеко, всего каких-то сто шагов. Но тут его насторожило отсутствие ложных засветок, которые должны были появиться при попадании в цель. Для пробы он пострелял в разные стороны и везде находил одну-две метки, причем все они были разные и положения своего не меняли. По всему выходило, что это самые настоящие метки, которые на самом деле заботливо созданы недалеко от места привала. Правда, непонятно, почему некоторые сигналы приходят от реки. Это уже очень интересно, обязательно нужно разобраться!

Толлеус выбрал направление до ближайшей отметки и пошел к ней, периодически корректируя свой маршрут. Метку он нашел быстро, она висела на дереве. Это была самая настоящая метка, причем его собственная. Но ведь он ее не делал. Неужели ученик умудрился как-то подделать аурную составляющую? Только это невозможно! «Почти невозможно», – поправил себя искусник, вспомнив архонта «Железных братьев» из Широтона, но тут совсем другая ситуация.

Оставив эксперименты, старик пошаркал обратно, где сейчас же принялся тормошить Оболиуса. Не успел подросток разлепить бесстыжие зеленые глаза, как подвергся допросу с пристрастием. Действительно, чехарда с метками была его проделкой. Только все оказалось немного проще, чем представил себе искусник. Оболиус не умел подделывать ауру, но зато смог заменить аурный отпечаток – ключ метки – на слепок с ауры своего наставника. Точнее даже не так – он действовал не напрямую, а через мохнатку подключился к учителю и сформировал нужное плетение через него, не потратив при этом ни капельки личной маны! Толлеусу оставалось лишь диву даваться: он никогда не слышал, что возможно плести вязь через другого человека. Чародеи – эти да, умеют вселяться в людей и брать над ними контроль. Но даже в войну подвергшиеся внутреннему вторжению искусники не слали убийственные плетения в своих товарищей. Простые воины – те могли напасть с мечом на бывших сослуживцев. Может, секрет был в том, что чародеи не умели создавать плетения и не знали, какой приказ отдать подконтрольному искуснику, а Оболиус умел?

С метками со стороны реки все обстояло еще проще: ученик просто повесил их на камни, которые покидал в воду. Этот вопрос старик задал уже на автомате, потому что заготовил его загодя. На самом деле его до глубины души взволновало известие, что собственный ученик может бесцеремонно вторгаться в его тело! Второе сознание уже потешалось в недрах разума, пока искусник пытался взять себя в руки и трезво взглянуть на ситуацию.

– Покажи, – наконец разжал губы бывший настройщик манонасосов. – Сделай это снова.

Помощник честно попытался: старик ощутил чьи-то неуверенные тычки внутри черепа в области затылка. Боги поступают точно так же, но только богу Толлеус мог сопротивляться считаные секунды, а здесь уверенно отбрасывал призрачного Оболиуса каждый раз, когда тот пытался проникнуть внутрь. После четырех безуспешных попыток ученик, весь красный от натуги, сдался и отпустил химеру. Она тотчас же с жалобным блеянием отбежала подальше: похоже, ей тоже не понравилась процедура. Зато Толлеус немного успокоился: когда он в сознании, можно ни о чем не волноваться. Но как быть во время сна? Может, сразу прогнать вредного оболтуса, чтобы у него больше не было возможности ставить эксперименты над своим учителем?

Альтер эго настойчиво предлагало сделать именно так, но все же Толлеус медлил. У него появилась удивительная возможность изучить механизм вселения и, возможно, найти способ противостоять ему. Это было бы здорово: не бояться, что какой-нибудь чародей влезет в череп, спокойно ходить мимо храмов без назойливых наваждений… Кстати, занятная деталь: в Оробосе старик не видел ни одного храма. Выходит, нет здесь богов? Или чародеи, которые тоже шарят в чужих головах, словно в собственной кладовке, не пускают жрецов в свою вотчину? Неужели люди и в самом деле могут противостоять богам?

Толлеус хмурился, тихонько бормоча себе под нос в вечном споре с самим собой. Уставший Оболиус, которому было совсем не интересно вслушиваться в невнятные рассуждения на непонятные темы, вскоре улепетнул, но старик этого даже не заметил. Искусника больше всего сейчас волновал вопрос, почему за все время его пребывания в стране чародеев никто не попробовал взять его под контроль? Он ни на секунду не сомневался, что дело тут не в порядочности. Уж чего-чего, а этого у оробосцев за редким исключением и в помине нет. Хорошо бы разобраться, ведь это может быть важно. Впрочем, возможно, дело в том, что он искусник и враги считают, что он способен противостоять им?

Как показала практика в случае с учеником, Толлеус может побороться за ясность сознания. Но опять-таки это был всего лишь ученик, который действовал едва ли не в первый раз, а в рядах чародеев есть очень сильные… К тому же ночью старик беззащитен.

Вывод из всей этой логической цепочки крутился перед самым носом, только искусник все никак не мог ухватить его. «Допустим, я подсознательно натренировался сопротивляться вторжению, регулярно подвергаясь искушению со стороны богов, – рассуждал он. – Только ведь попытки я должен был почувствовать!»

Зайдя с другого бока, старик задался вопросом: «Когда чародеи действительно могли захотеть взять меня под контроль?» И сам себе ответил: «После охоты на их конструктов в Палатке». И тут же продолжил свою мысль: «Может быть, плетения, которые я создал для защиты шатра, уберегли меня и от этого?»

Идея была недурна, поскольку Толлеус не увидел явных противоречий своим рассуждениям. Требовалось проверить ее практикой. Дело оставалось за малым – найти Оболиуса.

На эксперименты ушел целый день. Колонна неспешно двигалась под раскидистыми ветвями плакучих ив, которые будто нарочно выросли вдоль дороги, а старик с учеником в телеге практиковались в Искусстве и чародействе. Дело шло крайне медленно, и тому было несколько причин. Первая из них – химеры. Они будто специально выжидали момент, когда люди отвлекутся, чтобы отстать или свернуть с дороги. Связывать их нитью Толлеус больше не рисковал – ему хватило одного раза. Поимкой бросившихся наутек животных занимался исключительно помощник. По мнению учителя, в этом имелась двойная польза: и практика в чародействе, и тренировка с метками, которые он лично повесил на каждое животное. Да и, сказать по правде, нелегко было старику применять искусный кнут к мохнатке, которую он не видел. Попросту непонятно, где щелкать.

Второй причиной задержек стал сам Оболиус. Он постоянно начинал ныть, что устал и у него уже голова болит. Так что приходилось делать перерывы и даже скармливать парнишке жизнегубки из заветного мешка. Искусник хотел затащить в повозку одну химеру, чтобы снимать с помощника усталость «забесплатно», но представив картину, как из-под толстого мохнатого тела торчат детские ноги, передумал.

Последней причиной, тормозящей испытания плетений, являлся сам Толлеус. Дело в том, что он плел вязь с помощью амулета совсем не так ловко, как посохом. Конечно, он потихоньку набивал руку, привыкая к своему новому инструменту. Но сейчас навряд ли мог претендовать на звание магистра Искусства третьей ступени. На бакалавра – вполне, но бакалавр и магистр – две большие разницы. Может быть, он когда-нибудь вновь поднимется до прежнего уровня. Даже наверняка, потому что мастерство и опыт – основополагающие вещи в данном вопросе, и они никуда не делись, но здесь и сейчас бывшему настройщику манонасосов приходилось нелегко.

Все же идея искусной защиты от вселения чародеев к вечеру блестяще подтвердилась. По иронии судьбы это плетение оказалось последним, которое старик испытал, причем оно уже имелось у него в жилете, только не использовалось. Толлеус в первую очередь пробовал те пленения, которые по долгу службы умел делать, но назначения их не знал, или же которые несли в себе какие-нибудь защитные функции. На деле же сработало то самое плетение, которое глушило призрачные голоса. Толлеус едва успел в очередной раз поразиться тишине, которая накрыла его с головой, точно ватное одеяло, как сейчас же перестал чувствовать незримое присутствие Оболиуса. Парень наловчился забираться в череп учителя и сидел там смирно, так что это почти не вызывало у старика ужаса, и он не выталкивал за порог бесплотного гостя.

Хозяйка постоялого двора, в котором путешественники остановились на ночлег, наотрез отказалась пускать в комнату химеру. Простая женщина из деревни, она никак не могла понять старика, который несколько раз пытался объяснить ей, что это лечебное животное. Она явно думала о чем-то другом, потому что брезгливо поджимала губы и краснела, силясь подавить эмоции. Было видно, что лишь приличная одежда постояльца и его статус хозяина целого стада помогают ей сдержать слова, которые так и вертятся на языке. В конце концов Толлеус отправился ночевать на конюшню, вообще отказавшись от номера. Перед сном он не забыл включить защиту от чародеев. Мана маной, но личное спокойствие дороже, тем более что сейчас он мог себе позволить не экономить. Конечно, на будущее хорошо бы придумать способ активировать эту защиту лишь тогда, когда кто-то пытается завладеть его телом. Только пока нет ни одной идеи, как с помощью Искусства можно распознать такое вторжение.