Чтение онлайн

Похоже, прихода Оболиуса он и дожидался. Стоило ему подойти, Толлеус, крякнув, стянул нити, и повозка поднялась, расправилась, стала похожа на саму себя. Можно ли на ней ездить, выдержит ли – вопрос, но пока что парню не доводилось сталкиваться с некачественной работой учителя. Да, что-то у него начинало работать не с первого раза, так ведь и не сдавал такую работу – тестировал и, если надо, переделывал.

– Знаешь, – доверительно сообщил Толлеус, – у меня ведь не в первый раз телега в дороге ломается. Только тогда я не придумал ничего лучше, чем разломать ее совсем и сделать из обломков первого голема… Как я тогда до такого додумался, сам не знаю.

Искусник повернулся в сторону все еще различимого на фоне темнеющего неба столба дыма.

– Смотри! – Старик обвел рукой вокруг. – Красиво получилось!

Оболиус послушно огляделся. Красно-желтый закат, скорее даже воспоминание о нем, первые яркие звезды в иссиня-черном небе и мерцающие кое-где в траве все еще не остывшие камни.

Парень не совсем понял, о чем речь, и ворчливо заметил:

– Может, надо было связаться с господином Никосом? Артефакт, наверное, хороший был. Вон как бабахнул…

Искусник насупился и поджал губы, но возражать не стал.

Оболиус, не дождавшись ответа, полез в овраг смывать с себя в образовавшейся заводи грязь. Ночь выдалась теплая, хотя комаров, конечно, хватало. Вскоре к нему присоединился старик, осторожно спустившийся к самой воде на своем подъемнике.

Парень с завистью покосился на учителя: у Толлеуса пострадал от грязи только плащ, в который он по старинной привычке был закутан с головы до ног. Старику достаточно было отстирать его да умыть руки и лицо, чтобы выглядеть прилично. Совсем раздеваться вовсе не требовалось. А перед Оболиусом стояла дилемма – или стирать всю одежду, а потом всю ночь голышом отбиваться от комаров (мокрое-то не наденешь, да и к утру не высохнет), или искупаться самому, но и дальше ходить в грязном.

Искусник, поняв проблему помощника, кивнул на воду:

– Стирай одежду, посушим.

Оболиус сразу не сообразил, что под словом «посушим» понимается не обычное «развесим на ветках», но спорить не стал, этого простого распоряжения оказалось достаточно, чтобы определиться с выбором.

Когда парень выбрался наконец из оврага, возле повозки светилась яркая сфера, от которой ощутимо веяло жаром. Свой плащ кордосец накинул на борт повозки и сидел на искусном пуфике, подперев кулаками щеки.

Нечасто можно было увидеть кордосца без плаща, так чтобы рассмотреть искусный жилет, который он постоянно носил на себе. Впрочем, парень это диво уже видел, так что «сушилка» заинтересовала его гораздо сильнее. Он сейчас же оценил ее по достоинству и стал шарить возле давно потухшего костра в поисках веток, чтобы развесить свою одежду.

– Что ты ерундой маешься? – устало буркнул искусник. – Сплети нити, да и вешай!

У парня покраснели уши, хоть этого никто не заметил. «И правда, что это я?» – подумал он и занялся делом.

А старик, будто для себя, сказал:

– Вот уж не думал, что на старости лет доживу до того момента, когда можно будет вот так не беречь ману. Да, сегодня она почти кончилась, но завтра снова появится. Можно не трястись над каждым плетением, можно… Столько всего можно было бы сделать, будь у меня такое количество маны раньше.

Помолчали, потом искусник снова заговорил:

– Некуда ее девать. Знаю, что пропадет попусту. Но все равно трачу ее сейчас, и как ножом по сердцу. Были бы накопители – все бы в них собирал, как раньше, и экономил бы сверх меры.

Оболиус, нахмурившись, покосился на своего учителя: сегодня весь вечер он был не такой, как обычно. Задумчивый какой-то, не хихикал в своей обычной манере, не спорил сам с собой. Это было непривычно и смущало.

Но вообще парнишка сейчас думал совсем о другом, он думал об Искусстве. Оказывается, это не только сила, не только власть и положение в обществе, но и еще удобство само по себе. Захотел получить что-то? Пожалуйста! Необязательно продавать свои умения, чтобы на вырученные деньги купить нужное. Можно взять и сразу сделать себе то, что надо. Причем это что-то может оказаться таким, что не купишь за деньги. Вот хотя бы как эта сушилка.

Если сперва Оболиус тянулся к Искусству, чтобы познать врага, потом для интереса, под конец как к средству достичь чего-то в жизни, то сейчас потянулся к нему по-детски, как ребенок за сладким пряником. И это желание оказалось сильнее всех прочих.

Не в первый раз за последнее время Толлеусу пришлось ночевать в повозке, а не в номере постоялого двора. Однако нынче пробуждение выдалось неприятным – разнылись суставы, тело дрожало от холода. Разлепив веки, старик не поверил своим глазам – со всех сторон его окружало серое ничто. Первой мыслью было, что он опять попал в черную пустоту или какую-то ее разновидность. Впрочем, он почти сразу сообразил, что ошибается. Просто ночью на луга лег туман, да такой плотный, что дальше вытянутой руки практически ничего не было видно. Плащ, которым укрывался старик, промок, будто и не сушили. Даже сено в мешках отсырело, аж лежать холодно.

С кряхтеньем и едва ли не со скрипом Толлеус поднялся на ноги. С завистью покосился на Оболиуса – пацан сладко спал, свернувшись калачиком. Похоже, разлитая в воздухе влага не доставляла ему особых проблем.

Очень захотелось согреться, так что искусник не пожадничал, создав точную копию вчерашней сушилки. Захотелось разогнать спустившееся на землю облако, чтобы не киснуть в нем.

Создавать ветер – прерогатива богов. Однако Толлеус уже один раз придумал, как схитрить, создать имитацию ветра. Тогда он сделал маленький ветряк, который, вращаясь силой Искусства, вызывал ощутимый ток воздуха. Здесь можно было бы повторить нечто подобное, только в больших масштабах. Однако в прошлый раз ветряк был настоящий, сделанный из миски. Сейчас подходящих материалов под рукой не было и понадобилось бы что-то выдумывать.

Толлеус задумался на секунду и махнул рукой. Не то самочувствие сейчас, чтобы развлекаться изобретением искусных лопастей, быстрее утренний ветерок разгонит эту серую муть. И еще мана – вчера ее ушло много, очень много. Хватит разбазаривать ее попусту, нужно сперва восстановить запас.

Старик уже проверил метки на мохнатках – все стадо было на месте, ничего с ним за ночь не случилось. Но как бы животные не заболели от сырости – наверняка же туман накрыл их тоже! Или возможна другая проблема. Оставили пастись на цветочном лугу – такой корм, смоченный росой, опасен, он бродит, и животные начинают болеть. По крайней мере, коровы да козы, про химер старик не знал.

Жар от сушилки мягкими волнами стал распространяться во все стороны, проделав в серой завесе брешь. Толлеус присел рядом, с наслаждением впитывая в себя тепло, чувствуя, как уходит дрожь. Еще чуть-чуть, и он бы замурлыкал от удовольствия.

Оболиус проснулся и тоже выполз греться. Видимо, даже такому завзятому лежебоке было неприятно спать в сырости.

Старик запоздало пожурил себя, что не догадался сотворить маленькую сушилку прямо в повозке, чтобы грела всю ночь. Тогда бы никакой туман не был страшен. Просто вчера так намаялся, что даже в голову не пришло. Обычно-то место для ночевки выбирали на возвышенностях. Это нынче заночевали где пришлось.