Чтение онлайн

– Замечательный довод. По-твоему, мне не приходилось поступать низко и раньше? Прикончить соперника, навсегда устранив его с дороги – это вполне в моём стиле.

– Ты на себя наговариваешь. Ты этого не сделаешь. Я уверена.

– Да с чего бы, бог с тобой?!

– Потому что это было бы слишком просто. А ты же сам сказал, что, когда просто – тебе не нравится. Это не в твоём вкусе. Да и чего ты этим добьёшься? Слёз его матери? Моих слёз? Напополам с моей ненавистью.

– Ты станешь меня ненавидеть за его смерть?

– Тебя это удивляет?

– Так ты его всё-так любишь? Почему т всё время уходишь от ответа?

– Потому что боюсь, что ответ тебе не понравится. Да. Я его люблю. Доволен?

– С чего бы?.. – усмехнулся Ворон. – Но сама ты не попросила его пощадить? Почему?

– А почему я должна тебя просить об этом, а не его? Я же сказала, что он хороший боец…

– Если только в решающий момент он не переметнётся в дракона, в чём я сильно сомневаюсь, шансов у него против меня вообще нет, – спокойно сказал Ворон. – Единственный человек на Змеином Острове, который смог бы меня обыграть – твой отец, Лекс. Всех остальных, включая Ирла Кина, в поединке я уделаю в хлам. Так что, если я стану драться в полную силу, твой сладкий мальчик завтра умрёт.

– И что мне сделать, чтобы этого не случилось?! Чего ты от меня хочешь?

– Бог ты мой! Да ничего! – от досады у него дёрнулся уголок рта. – Я просто хочу … – он запнулся.

– Так чего ты хочешь, Ворон?

Он снова неприязненно дёрнулся, поморщившись:

– Будь добра, потрудись, пожалуйста, наконец-то выучить моё имя! Или, может, мне тоже стоит взять в привычку называть тебя Змеёй?

– Извини, – искренне проговорила она. – Как-то само вырывается. И мне нравится, как это звучит. Я не имела в виду ничего плохого, но, хорошо, Лоуэл, я буду звать тебя по имени. Так что ты хочешь знать?

– Если бы ты могла выбирать между нами обоими и если бы решение зависело от тебя, а не от твоего отца – кого бы ты выбрала?

Александра подняла на него взгляд, внимательно вглядываясь в бледное, бескровное лицо, пытаясь понять, что прячется за этим вопросом. Он тоже поднялся, нависая над ней:

– Разве так сложно сказать правду, Лекса? – мягко вопроси он.

– Да что изменится, если…

– Если ты скажешь, что выбрала бы его? Ну, это будет вполне логично. Его ты знаешь несколько лет. Именно он помог тебе вытащить отца из Лабиринта. Ввел в Магическое Сообщество. Дэмиан Майлз всегда был верным, преданным и понимающим. Ничего от тебя не требовал и покорно ждал.

– Да не мог он ничего с меня требовать. Отец бы шкуру с него с живого спустил.

– И это заставляло Дэмиана проявлять братскую почтительность? – язвительно улыбнулся Ворон.

– Это заставляло держать дистанцию меня. Я не хотела быть причиной новых неприятностей. К тому же, я, наверное, подозревала, что могу навредить ему и не могла допустить, чтобы Дэмиан пострадал. Только не он!

– Как же мило! Я так тронут, что боюсь расплакаться. Со мной всё было проще, да? Со мной не нужно было церемониться? Со мной можно было просто потрахаться, дав волю своим инстинктам. А потом сбежать к папочке и снова стать нежной и доброй с кем-то другим? А тут такая незадача – свадьба, будь она неладна.

– Ну, зачем так всё воспринимать. Всё совсем не так!

– А тогда – как?

– Ты хочешь, чтобы я сказала, что люблю тебя? Ты этого от меня добиваешься?

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. И когда уже, было Александра решила, что он её сейчас обнимет и поцелует (а ей этого хотелось) он вдруг резко отвернулся, и стал смотреть на воду и её вдруг охватило горькое чувство утраты. Такое горькое, что глаза защипало.

Обняв его со спины, Александра прижалась щекой к плечу Ворона, продев свою руку ему под локоть, и почувствовав, как он весь напрягся от её прикосновений. Но не оттолкнул.

– Я совсем тебя не понимаю, Ворон. Ты словно тайна за семью печатями. Твои настроения переменчивей моря, их никогда не предсказать заранее. И ещё неделю назад я не знала о твоём существовании, а сейчас… сейчас я всё время думаю о тебе. Или злюсь. Или боюсь – то тебя, то за тебя. Теперь вот, после нашего разговора, придётся бояться в два раза сильнее.

– Чего бояться?

– Что ты можешь убить Дэмиана, что он может убить тебя – но в обоих случаях я тебя потеряю.

– Я похож на мелодраматичного идиота, способного дать себя убить? – почти с презрением протянул он и Александре вновь почудилось, что он сейчас стряхнёт ей с себя, как приставучий репейник.

– Нет, не похож. Но ты не был похож и на идиота, который ворвётся в логово врага и позволит себя пытать, однако, именно это ты и сделал. Говорю же, ты непредсказуем, и в этом есть своя прелесть, но не знаю, смогу ли я всё время жить как на вулкане? Сражаясь с твоими внутренними демонами, происхождения которых не знаю.

– Я сам справлюсь со своими демонами.

– Вот видишь? Ты не даёшь к себе приблизиться. Ты меня отталкиваешь, но от меня хочешь полного подчинения и признания? Так не бывает. Так это не работает. Либо мы пытаемся наводить мосты с двух сторон, либо – строим между нами стены. Но опять же – с обеих сторон.

Ворон, наконец, повернулся к Александре, для того, чтобы привлечь к себе и обнять. Её сразу же окутало теплом. Его горячие губы прикоснулись, наконец, к её губам, то ли отнимая её дыхание, то ли вливая его к ней в губы.

Он жадно всасывал в себя её кожу, так, что на нижней губе Александры, как на сливовой кожице, образовалась тонкая солёная трещинка, к которой жадно устремился его язык.

Её заводила эта его безоглядность и страстность. Он забывал обо всём, будто бросался вниз, с обрыва, в водоворот страсти, увлекая за собой Александру.

Всё вокруг казалось солёным: брызги моря, вкус губ, жар его кожи, с которой хотелось сплавиться в единое целое.

На этот раз они обошлось без долгой прелюдии. Ворон просто поднял пышные тяжёлые юбки Александры и, расстегнув ремень, не тратя время на то, чтобы что-то скидывать или расстёгивать, жадно и глубоко вторгся в её тело одним жёстким толчком.

Александра закусила губу, пытаясь не закричать.

– Ты мазохист, – укорила она, вцепляясь пальцами в его плечи и выгибаясь, как кошка, навстречу. – Предпочитаешь насилие – нежности?

Валун, к которому он её прислонял, закрывал их от случайных любопытных взглядов. Останавливаться, в любом случае, уже не имело смысла, да и не хотелось. Низ её живота успел налиться приятной тяжестью, алчущей заполнения так же, как тьма жаждет проникновения света. Жёсткие, немилосердные толчки наказывали Александру за своеволие и в тоже время награждали, заставляя плавиться, раскрываться, словно раковину, чтобы принять его целиком, полностью, без оглядки и утайки, до самых недр.

Жёстко, максимально жёстко! И в тоже время так сладко, так полно…