Чтение онлайн

– А шлюшки-то вам зачем понадобились? На работе секса не хватало?

– Для разнообразия, – глаза у Ворона стали холоднее льда и, когда он сузил их, Александре померещилось, что он смотрит на неё будто бы с презрением

– И я должна всё это понять, простить и принять?

– Нет. Чтобы это понять, через это надо пройти, а такого я тебе точно не желаю. И не потому что я такой добренький. Просто человеческая душа как стекло, грехи на ней оставляют копоть. Ты же мне нравишься такой, какая есть, Лекса. В тебе так много Чёрной Силы, но сама ты невинная и – почти светлая. Подобный контраст очень занимателен.

– Говоришь с азартом ученого, нашедшего интересный экземпляр, то есть азартно и бесстрастно.

– Не придумывай. К слову, чистым гомосексуалистом я никогда не был

– Как звучит! Как музыка!

Ворон поморщился:

– Я же просил не язвить? Это сбивает с исповеди.

– А ты мне исповедуешься?

– А ты видишь тут кроме себя ещё кого-нибудь?

Ворон потянулся за следующей сигаретой и, перехватив её внимательный взгляд, слегка улыбнулся:

– Я тебя шокирую?

– Да, – не стала лгать Александра.

– И, похоже, разочаровываю?

– Мне солгать?

– Ненужно.

– Ты, похоже, даже не стыдишься своего прошлого? – вздохнула Александра.

– Почему я должен его стыдиться?

– У нас слишком разное отношение к реальности.

– Это не отменяет того, что мы чувствуем друг к другу, – заявил Ворон.

– Не уверена, чувствуешь ли ты ко мне хоть что-то?

– Я не стал бы обнажать душу перед человеком просто так, и в глубине своего сердца ты это прекрасно понимаешь. Я люблю тебя. Ну, прости, что прожил ту жизнь, какую прожил, что теперь недостаточно хорош. Я вообще-то никогда и не притворялся Белым Рыцарем.

– Да, не притворялся, но я думала, что ты демонов закликаешь, а не… вот это вот всё!

Он засмеялся:

– Увы! Были демоны. Ещё какие были в моей жизни демоны, солнышко ты моё ядовитое… мне дальше рассказывать, или тебе уже хватит?

– Рассказывай.

– Откровенно говоря, – продолжил Ворон, – я никогда не считал себя любителем мужчин. Они были источником моего дохода. Страсть позволяла манипулировать ими и получать то, что мне было нужно. Я использовал их как кошельки, как ступени, позволяющие достигнуть цели, но я никогда не влюблялся в парней. Правда, в девушек тогда не влюблялся тоже, но разница была в том, что за общение с девушками я тогда готов был платить сам.

– Послушать тебя, так ты та ещё шлюха.

– Слышать неприятно, но это правда, я тогда таким и был. Ты не представляешь, Лекса, из какой клоаки мне всё-таки удалось выползти. И во многом именно благодаря Старлингу. Он был Главным Инквизитором. Встретились мы с ним при очень паршивых обстоятельствах. Погиб мой друг. Погиб совершенно нелепо и глупо.

– Друг или любовник? – уточнила Александра.

Ворон поморщился:

– И то, и то. Мы вместе с ним работали, нас многое связывало. Он был влюблён в меня, а для меня человеческое общение с ним значило больше секса.

– И как он погиб?

– Передоза, не исключено, что преднамеренная. Я чувствовал себя виноватым в случившемся. Он был одним из немногих… да что там? На тот момент он был единственным человеком, к которому я был хоть как-то привязан, и я совсем сорвался с катушек.

– То есть, до этого, типа, всё нормально было? Ну, ок!

– Это у тебя защитная реакция такая – сарказм?

– Да.

– В результате я оказался в заведении…. В Магическом Сообществе это нечто среднее между нашей психушкой, тюрьмой и наркодиспансером. Инкриза назначила чем-то вроде моего душеприказчика. Методы у него было суровые, но для меня – эффективные. Меня заперли и с первых дней не давали наркотики. Вообще. Никакие. А зелья я принимал разные, и магический эффект делал их воздействие более разнообразным и сложным. В общем, это можно было приравнять к пыткам. По сути, пыткой это и было.

Ворон говорил спокойно, словно о чём-то совершенно обыденном.

– Боль в твоей жизни – это повседневность?

– Можно сказать и так. Но ломка это больше, чем физическая боль. Это как страсть, как одержимость… не знаю, как описать лучше. Короче, спустя неделю я был готов пообещать всё, что угодно, сделать всё, что угодно, лишь бы получить вожделенную дозу. Вспоминать об этом унизительно. Любая зависимость унизительна.

– Я думала ты из тех, кто помешен на контроле?

– Правильно думала. И вот тебе причина, почему я на нём помешен. Потому что, когда я теряю контроль, я становлюсь тем, с кем дело лучше не иметь. Я легко поддаюсь Тьме, она имеет надо мной власть куда большую, чем над тобой, Лекса. Может быть потому я чувствую в тебе такую потребность? Ты умеешь заставлять Тьму служить себе, подчиняешь её. Ты в ней как звезда – светишься тем ярче, чем вокруг темнее. А меня Тьма поглощает.

Она притихла, словно зачарованная его голосом.

– Ты поэтому стал с ними сотрудничать?

– С Инквизиторами? Да. Но, честно говоря, я не видел причин проявлять характер. Ну, хотят они забросить меня к магам. Хотят заняться там чисткой? Мне-то что? Убивать доводилось и раньше. Шпионить? Почему бы и нет? В общем, никаких идейных убеждений возражать и сопротивляться у меня тогда не было. Но позже? Позже я действительно привязался к Инкризу.

– К тому, что тебя мучил?

– Он не мучил – он искоренял мои пороки, – криво усмехнулся Ворон. – Всё то же самое, что и ты бы с удовольствием искоренила бы.

– Только другими методами!

– Другим не действовали. Думаю, случись вам встретиться, Инкриз бы тебе понравился. У него была железная воля. Он был начисто лишён магии, ненавидел её, по его версии все мы потомки падших ангелов, скверна, и подлежим очищению огнём и мечом. И постепенно я проникся его взглядами и идеями. После борделя Орден был как глоток свежей воды. Я впервые не чувствовал со стороны других мужчин похоти, даже когда, когда преднамеренно старался её разбудить. Они не притворялись – они были воинами света. Жёстким, холодными, волевыми. И мне показалось, что их рецепт мне подойдёт – выжигай из себя порок калёным железом, не давай себе спуску, всегда делай чуть больше, чем можешь. Преодоление себя. Беспощадность к врагу. Ты, я вижу, не понимаешь?

– Не знаю, ещё не разобрала. Но у тебя, по-моему, очень сильные эмоциональные качели. А я думала, ты холодный и бесстрастный?

– Я дал тебе повод так думать? Считать меня бесстрастным? В жизни таким не был. Вся моя жизнь – сплошная зависимость от страстей.

Александра хотела отстраниться, но он обхватил её лицо длинными чуткими пальцами и принудил смотреть на себя, прямо в яркие глаза, переливающиеся как драгоценные камни.

Глаза в глаза. Ей казалось, что она сейчас в них утонет. И это притяжение – проклятое притяжение!..

Или – благословенное?

– Нн, теперь мы перейдём к тому, с чего начался наш разговор: к моим отношениям с Адейром Моррелом.

Александра помотала головой:

– Мне, в общих чертах всё ясно, и я не уверена, что хочу знать подробности…

– Вот и напрасно. Именно в подробностях самая соль. Ну, и различные нюансы. И вообще, ничего тебе не может быть ясно, Лекса. Так что закрой рот и слушай дальше. Инкриз выковывал меня, как сталь, то бросая под огненный молот, то в холодную воду – фигурально выражаясь, конечно, а я наивно полагал, что моей целью является нечто глобальное, но, как выяснилось позже (забегая вперёд) скажу, что это оружие ковалось им в личных, отнюдь не благородных целях. Но живём-то мы линейно, специальных кодов для того, чтобы заглянуть в будущее, ни у кого нет. Я ему доверял и позволил защёлкнуть замок от ошейника. Кем я был до него? Шлюхой, обслуживающих элитных клиентов. Кем стал при нём? Тайным агентом, серпом, выкашивающим сорную траву. Это прозвучит странно, но именно инквизиторы пробудили во мне интерес к магии. Благодаря тайным связям Инкриза я получил возможность попасть в элитное учебное заведение, куда не всех богатеньких магов пускали.