Чтение онлайн

Очевидно было, что немцы попытаются разузнать где же мы располагаемся, чтобы подловить нас уже на земле. Надежды на ВНОС у меня особо не было. Пока информация дойдет до нас с Олей, а немецкие самолеты уже заходить на бомбежку будут. Поэтому я настоял, чтобы нам прикомандировали трех офицеров ПВО, которых мы должны были быстро обучить работе с нашим радаром. И обучили, парни оказались толковые.

Почему трех? Один работает непосредственно на точке, второй ждет на следующей, а третий перемещается на ту базу, которую мы займем уже после. Это сделано для того, чтобы радар всегда был под вниманием либо нас с Олей, либо одного из этих офицеров. Пока мы в небе - следим мы, а офицеры отдыхают. Когда мы на земле - один из этих офицеров, а мы отдыхаем.

Я, помня о возможных перегибах спесивых иной раз высших и прочих старших командиров, затребовал для этих «моих» офицеров особый статус, закрепленный в письменном приказе Сталина, причем, в трех экземплярах, по одному каждому офицеру. Так вот их статус был таков, что даже комфронта не может их потревожить ни по делу, ни без дела - вообще никак! Никакие там особисты или политруки с толпой комсоргов и секретарей партийных ячеек и близко не могли к чему-то привлечь «моих» ПВО-шников. Эти офицеры работали только с нами и точка! Вот может же руководство СССР полномочия без страха и упрека давать, если дело того требует? Так почему же наше телится?

Сложнее было с техниками, но мы выдернули из Татарстана несколько тех наших, которые занимались обслуживанием построенных уже Ми-8 и «разбавили» ими техников, которые уже не один месяц работали с «Мишкой». Поставив «стариков», разумеется, старшими.

Охрану осуществляли все те же «волкодавы» Денисенко, так же усиленные количественно и и разбитые на три площадки. Причем, я предложил, чтобы каждой из тех групп охраны командовали мне уже знакомые Шмаков и Крылов. Денисенко тоже, плюс он же осуществлял общее командование охраны.

Перемещение техников и охраны решили выполнять силами двух Ми-8. Любопытно, что Денисенко запросил откомандировать на обучение... ту самую Леночку Лисичко, которая хотела «разобрать» меня на комсомольском собрании. Нужно же было налаживать комсомольскую работу во вверенном мне подразделении. Вот он и проявил активность, уберя ее подальше от фронта. Зачатки семейственности развел в нашей гоп-компании. И вначале она возмутилась, но когда узнала на чем ей придется летать, то загорелась со всем своим комсомольским задором и согласилась. С ней вместе была откомандирована и штурман ее экипажа Ира Трешкина. Без нее Лена наотрез отказывалась переходить из своего полка. Хотя, кто бы ее спросил?... Тем более, что они уже невольно летали на вертолете и даже были свидетелями его боя.

И, забегая вперед, скажу, что Ми-8 они подняли на винт уже через три дня, а сносно летать начали всего-то через неделю. Разумеется, их обучали по-быстрому, на уровне «взлет-посадка», но девчонки оказались толковые, вьедиливые и, когда была возможность, расспрашивали всех, меня и ребят из экипажа второго Ми-8 об особенностях управления вертолетом. Я, понятное дело, знал больше и качественней, а парни делились тем, что уже удалось узнать. Но они были рядом всегда (негласно предупрежденные Лёликом о недопустимости и так далее...), а мы с Олей не вылезали с вылетов и на базе появлялись только заправиться, перекусить, привести себя в порядок и поспать. Поэтому обучение Лены и Иры проходило медленнее, чем хотелось бы, но быстрее, чем в «обычных» случаях.

Базами были большие поляны в лесах или рощах, к которым существовали или пробивались дороги для подвоза 23-миллиметровых боеприпасов, топлива и, разумеется, всего того, что нужно для жизни в полевых условиях. Из моего времени я получал только 30-миллиметровки и «умные» ракеты. И мы посчитали, что «Гермесы» можно больше не пополнять, а заменить их «умными». Это их так называли наши товарищи здесь.

Нападения Десятова я, конечно же, опасался, но бояться Тотошу - задание плохо выполнить. А так 80 ракет - это 80 ракет, а не 40 или не 60. Применяя уже только их я на вверенном участке могу разгонять немецкую авиацию как ветер облака - достаточно непринужденно.

Тем не менее, моя маниакальная подозрительность по поводу немецких локаторов пару раз получила подтверждение - мы дважды, причем на разных участках, засекли работу радара. Первый раз это случилось в конце апреля в районе Россоши, а уже через неделю в районе Орла.

– Виталик! Опять локатор работает!
– тревожно сообщила Оля.

– Далеко?
– не менее безрадостно отозвался ей я.

– Километров 180...
– что-то там Оля анализировала - Сигнал мощный.

– Понял, дальше не суемся.

– Вижу шестерку истребителей. Не «Мессеры» похоже... Странные значки.

– «Фокке-Вульфы» скорее всего.

– Это еще кто такие?
– удивилась Оля, не знавшая, по ходу, что «Фокке-Вульф 190» не только существуют, но широко начинались применяться немцами как раз в это самое время [1]. Это была новинка у них, живучая и довольно опасная для наших истребителей.

– На базе расскажу.
– пообещал я - Далеко они?

– 25 километров.

– Работаем. Валим три ноль. Бьем пятерых, шестого отпускаем. Песню не включать. Но привет от копьеметательницы передай.

– Есть три ноль, одного отпустить, песню не включать и передать привет! Все как всегда.- явно улыбнулась Ольга.

Через минуту в немецкий эфир ушло то, что должно было напугать их до... до неприличных слов. Оно всегда такое уходило. Каждый раз, когда мы встречали хоть какие-то группы немецких самолетов, Оля говорила одни и те же слова, цитируя стихотворение из древнегерманского эпоса и мы обязательно отпускали один самолет. Чтобы оставшийся немецкий летчик смог рассказать о встрече с «Гейрдрифул». Жуть должна нагнетаться и чем больше, тем лучше! Никуда он от нас или от наших товарищей из истребительной авиации не денется - попадется не завтра, так послезавтра.

– «Gewebe ist gewebt, gross wie eine Wolke, Um den Kriegern den Tod zu verkunden. Wir werden sie mit Blut bestreuen. Festes Gewebe aus Stahl aus Kopien, Blutige Ente Schlacht ist heftig Wir mussen weben. Wir machen ein Gewebe aus menschlichen Eingeweiden... Ich - Geirdriful! Ich komme euch Jungs nach!» [(нем.) «Соткана ткань, большая, как туча, Чтоб возвестить воинам гибель. Окропим ее кровью. Накрепко ткань, стальную от копий, Кровавым утком битвы свирепой Ткать мы должны. Сделаем ткань из кишок человечьих... Я - Гейрдрифул! [2] Я иду за вами мальчики!»

А еще через минуту Оля сообщила мне уже, что в немецком эфире полнейшая паника. Но немцы, надо отдать им должное, не струсили, не ударились в бега, а быстро рассредоточились. Явно ранее немецкие аналитики уже заметили, что иногда ракеты, прилетающие в относительно плотный строй, взрываются так, что серьезно поражают ближайшие самолеты.

Еще минута и - Вж-ж-ух! Вж-ж-ух! Вж-ж-ух! Вж-ж-ух! Вж-ж-ух!... Пять ракет ушли к целям. И пять огненных шаров вспыхнули в утреннем небе орловщины. Люфтваффе в одну секунду потеряло пять новейших истребителей-штурмовиков.