Чтение онлайн

Осы начали не без испуга отступать. Основная часть из них развернулась и ломанулась наверх, на третий этаж, тем самым разрядив пространство и позволив наконец-то вступить в дело выдвинувшимся вперёд четверым арбалетчикам. Действовали те слаженно: быстро прицелились и практически одновременно нажали на спусковые крючки. С расстояния в десять шагов промазать было невозможно. Как и увернуться или отбить выпущенные практически в упор массивные, короткие арбалетные болты. Тем не менее Ратибор, за долю секунды осознав, что двуручным палашом точно не успеет отразить летящие в него стрелы, выпустил Ярика из рук. Меч ещё не успел шлёпнуться на пол, когда один дрот, с помощью немыслимой реакции пойманный за середину древка, затрепыхался у несокрушимого витязя в правой ладони. Второй и третий угодили в так вовремя подставленный обух одноручного чекана, со скоростью молнии за миг до этого выхваченного из-за пояса. Ну а четвёртый арбалетный болт таки нашёл свою цель, вонзившись рыжекудрому исполину в правый бок.

Страшно зарычав от боли и бешенства, Ратибор затем метко швырнул в одного из стрелков колун, коим отбил два дротика, а после ловко подкинул ногой свой двуруч и тут же ринулся на опешивших в который раз осов, явно успевших уже в своих неокрепших умах похоронить нашпигованного в их воспалённом воображении стрелами чемпиона Кузгара.

Тем часом к своему раненому вожаку пробились несколько русов, и совместными усилиями они довольно быстро отправили на вечный покой дюжину маячивших напротив шалмахов.

— Вот ведь дерьмоеды! Ненавижу арбалеты, эти недолуки!.. Такой хреновиной какой-нибудь жалкий писарь, окромя пера ничего в жизни тяжелее не щупавший, вполне может зажмурить практически любого бывалого вояку! Лапы бы тому головастику оторвал, кто придумал сию пакостную приблуду, — досадливо пробурчал себе по нос Ратибор и остановился, в кои-то веки пропустив пятёрку рванувших вперёд воинов Первой заставы. Задержался огневолосый богатырь для того, чтобы бегло осмотреть свою, столь неприятную рану. Арбалетный болт засел глубоко в боку, похоже, сломав как минимум два, а то и три ребра.

Тяжко вздохнув, рыжегривый гигант взялся за древко дротика и одним могучим усилием переломил его у самого основания, дабы оно, на пару с хвостовиком и опереньем, не мешалось в бою и при движении. Это лучшее, что мог в данном случае сделать Ратибор, ибо застрявший глубоко в рёбрах зазубренный наконечник походя извлечь не представлялось возможным. Затем дюжий ратник нагнулся, вытащил из груди одного из стрелков свой чекан, убрал его за пояс и потопал в центральное дворцовое крыло второго этажа, располагавшееся аккурат за углом, всего шагах в пятнадцати. Оттуда как раз раздавались знакомый скрежет стали и предсмертные проклятья. И именно туда, за угол, и умчали чуть ранее его витязи.

В центральном коридоре, куда и вышел Ратибор, его глазам предстало весьма неприятное зрелище: бездыханные тела вырвавшихся вперёд четверых воинов с Первой заставы, порубанные, лежали на украшавшей здесь пол заморской красной ковровой дорожке, обильно смачивая её алой кровушкой.

Здебор, пятый боец, всё ещё стоял на ногах, но спешно пятился, отчаянно отбиваясь от яростной атаки, кою на него обрушил противостоявший ему противник. Всего один воин. Но продержался Здебор, как и его четверо друзей, недолго, спустя мгновение осев со вспоротым горлом.

— Ну что же, шатунок, вот мы и встретились! — Брадигост, крутанув в руках двуручный меч, зло вперился очами в «рыжего медведя», застывшего на противоположном конце коридора. Телохранитель княгини, и по совместительству её любовник, за минуту в одну моську легко справившийся с пятью витязями Первой заставы, ранен не был и, казалось, нисколько не устал. Недаром Брадигост в своё время несколько лет подряд признавался лучшим воином Змейграда, выиграв там все мыслимые и немыслимые турниры и состязания.

— Только через мой труп! — снова прорычал верный пёс Лютеги, поймав взгляд Ратибора, которым тот пробежался по закрытым вратам в центре коридора, ведущим в тронный зал. Похоже, именно там нынче окопалась нынешняя правительница.

— Меня ента вполне устраивает, собака! — чемпиону Кузгара явно понравилось условие, благодаря которому он сможет попасть в главное церемониальное помещение. Сжав покрепче палаш, он уж хотел ринуться на также изготовившегося к тяжёлому бою противника, как внезапно тот остановился и, зловеще щурясь, уставился на кого-то позади рыжебородого богатыря.

— Извиняйте, дубынюшки, что помешала, — Благана, возникшая за спиной Ратибора, тихонько шла чуть ли не по стеночке к двухстворчатым дверям в престольную комнату. — Продолжайте развлекаться, а я на приём к княгине! Если, конечно, нет возражений.

— Возражений нет, — недобро фыркнул Брадигост. — Проползай, каркалыга седая. Тебя велено пропустить!

— Не затягивай тут, топтыжек, — проходя мимо «рыжего медведя», еле слышно крякнула старая ворожея. — Скорее всего, в ближайшее времечко мне потребуется твоя помощь.

С этими словами Благана подошла к широкой двери и легонько коснулась её посохом. Две створки, словно под воздействием невидимой силы, сами по себе плавно разъехались в стороны, после чего резко, с шумом захлопнулись за проникшей внутрь кряхтящей волшебницей, оставив двух старых противников улаживать свои давнишние разногласия.

Тем часом за спиной Ратибора раздались торопливые шаги, это спешили на подмогу ещё с десяток русичей. Выскочив из-за угла, они мрачно уставились на павших товарищей да на Брадигоста, стоявшего над их телами с окровавленным мечом наперевес. Затем один из витязей, Мстислав, зло бросил Ратибору:

— Позволь, мы сами его…

— Не позволю! — не терпящим возражение тоном рявкнул Ратибор. — Свободны! Он мой!

Спорить с разъярённым рыжегривым гигантом, в глазах которого добро полыхало безудержное синее зарево, желающих не нашлось; русичи быстро воротились назад и отправились по лестничному пролёту наверх, на третий этаж, выискивать ещё живых шалмахов.

Ратибор же с Брадигостом, наконец-то оставшись одни, не спеша направились друг к другу. Телохранитель Лютеги прекрасно осознавал, что со столь серьёзным оппонентом, скорее всего, никогда прежде не сталкивался. Огневолосый великан также отдавал должное своему противнику, ибо немало слышал о былых достижениях Брадигоста в Змейграде; лучшим воином очень мощного Змеиного княжества несколько лет подряд просто так, за красивые глазки не становятся.

Тем временем Благана вошла в огромное, предназначенное для церемоний обиталище и огляделась. К правой стене, увешанной красочными гобеленами со сценами охоты, пугливо жались десятка три пышно разодетых придворных сановников, бояр да дьяков. По левой стороне, с которой зал сквозь большие, распахнутые настежь окна добро освещал дневной свет, также шарился весьма зажиточный люд; по виду — процветающие купцы, державшиеся несколько обособленно от остальных вельмож.

В противоположном от входа конце просторных, величественных палат возвышался на постаменте резной деревянный трон, на котором горделиво восседала Лютега. За троном во всю стену маячило роскошное полотнище с оскаленной мордой бурого медведя, сжимающего в зубах за рукоятку двуручную секиру. Точно такой же герб Мирградского княжества красовался в своё время за спиной у Святослава. Вообще, тронный зал сильно напоминал собой тот, что был разрушен вместе с родовым имением предыдущего властителя. Его бывшая жена, а нынче новая правительница, из ведомых только ей одной соображений, очевидно, решила точь-в-точь воссоздать убранство старого престольного помещения. Существенное отличие, пожалуй, было лишь одно: над входом в зал висел здоровущий мрачный гобелен, изображающий свинорылого Ахримана, коему нынче поклонялась Лютега. Также две позолоченные статуи тёмного бога высились по обеим сторонам трона. Впрочем, подобные образы в виде идолов и полотен, пусть и менее детальные да объёмные, встречались и на других этажах княжеского замка, не позволяя забыть проходящим мимо людям, что Перуна, Сварога и Велеса, как и остальных славянских богов, более не чтут в государевом тереме.