Чтение онлайн

Емельян дождался, когда Мирослав с Любомиром и Ладимиром покинут трапезную, а затем, взявшись за перо, со жгучим любопытством поинтересовался: — И чавось же мы напишем Его Вашеству? Прошу учесть, Ратиборушка, что ты обращаешься к Его Сиятельству, могущественному владыке Эдизу, правителю Ослямбской империи, самой сильной державы Запада! А возможно, и всего остального, неведомого нам мира! Посему, прошу, будь ласков и тактичен! Общепринятые правила этикета велят проявлять почтение и уважение при обращении к главе государства. А уж к такому влиятельному правителю — тем паче!

— Обязательно, Емеля, обязательно! — осушив до дна кубок с квасом, согласно проурчал Ратибор. — Мы же не варвары, как нас величают западные малоумки, в самом-то деле! Я как раз со всем возможным подобострастием и собирался сообщить сему добропорядочному господину следующее… Записывай! Итак:

'Эдизу, императору Ослямбии

Приветствую тебя, дерьмо плешивое! Как твои дела, евнух позорный? Всё так же закусываешь ослиную мочу свежими коровьими лепёхами? Пожалуй, пришлю тебе из-под наших лошадок парочку засохших плюшек. Разнообразишь трапезу. И не благодари! Всегда рад помочь страждущим и нуждающимся. Кстати, вошки тебя не заели, погань? Аль клопы? Надеюсь, ты вообще ещё там не сдох, собака облезлая, захлебнувшись своими соплями по пьяной лавочке? Интересуюсь потому, что мечтаю собственноручно оторвать твою тупую башку и засунуть её в зад Ахриману, ибо там, в смрадном подземелье тёмного бога ей самое место! А может, и себе оставлю твой кочан. Буду в твою гнилую черепушку нужду справлять. Правда, никак не могу решить, большую аль малую! Хотел вот испросить твоё мнение. Имеются ли пожелания у тебя, вонючка? Ежели да, то ты гутарь, не стесняйся!..

Ратибор, князь Мирграда'

— Всё зарисовал, писака? — рыжебородый богатырь выхватил послание у ошарашенного Емельяна и принялся не спеша его перечитывать, про себя добродушно посмеиваясь.

— Это слишком даже для тебя, Ратик, — негромко промямлил огорошенный Емельян. — Так нельзя! Речь, конечно, отличная, но… но… как-то недостойно, что ль… В первую очередь тебе, как властелину Медвежьего княжества, не подобает такое баловство отправлять…

— Ты прав, Емелька, тыщу раз прав! — Ратибор скомкал письмо и сумрачно пробормотал: — Что я, как скоморох, в самом-то деле?! Да и наваял этому ослолюбу целую грамотку! Не велика ли честь?! Как там балакают всякие дьяки и прочие книжные червячки? Краткость, вот к чему надобно стремиться! Посему, белобрысик, записывай новую весточку ентому императорскому губожую! На этот раз, пожалуй, обойдёмся всего тремя хорошо известными ему словесами, которые звучат так:

— Иди сюда, пёс!

Кулхидор, дворец владыки Ослямбской империи. Спустя полтора месяца

Стояла середина сентября, но осень даже не думала пытаться подвинуть разошедшееся сверх меры лето; ни малейшего намёка на хоть сколь-нибудь значимое похолодание не наблюдалось в Нурязиме, столице Ослямбии, и в помине. Впрочем, для теплолюбивой Ослямбской державы практически круглогодичная жара была явлением вполне себе обыденным; зимой здесь было всегда ненамного холоднее, чем летом.

До полудня оставалось ещё часа полтора, когда Эдиз, окружённый с двух сторон четырьмя рабами с опахалами из перьев королевского павлина, сидел на своём троне и лениво потягивал красное ялминское вино из кубка, явно утоляя мучившую его с утреца жажду. Проще говоря, властитель буднично похмелялся. Попутно он сжимал в правой руке мятую бумажку, раз за разом перечитывая адресованное ему послание, а также подпись под ним. Похоже, в одурманенной хмелем голове правителя до сих пор не могло уложиться, как подобное стало вообще возможно на этом свете.

'Эдизу, императору Ослямбии

Иди сюда, пёс!

Ратибор, князь Мирграда'

Эдиз снова просмотрел письмо, затем сделал жадный глоток из необъятной чаши и хмуро воззрился на распластавшегося в десятке метров от него на полу молодого черноволосого воина-аскера.

— Эй, как там тебя?

— Бураст, мой господин!

— И кто ты таков?

— Твой верный подданный, господин! Десятником был, в полку военачальника Кюбарта!

— А почему «был»?

— Э-э-э, — Бураст явно смутился. — Потому что более нет его…

— Кого нет? — не без издёвки полюбопытствовал Эдиз, нехорошо при этом прищурившись. — Полка или Кюбарта?

— Э-м-м… Так ни того, ни другого более и нема, государь! — молодого аскера била сильная дрожь. Только явно не от холода, а от страха. Бураст прекрасно знал, что бывает с теми, кто приносит недобрые вести его «горячо любимому» императору.

— И что же произошло, милейший? — подчёркнуто спокойным голосом продолжил вкрадчиво интересоваться правитель Ослямбии. — Куда же запропастились мои ненаглядные шалмахи вместе с их удалым атаманом?

— Э-э-э, да знамо куда, владыка! На колышках да копьях вдоль Гранитного тракта нынче загорают. Точнее, не они сами, а только их макушки.

— А Гранитный тракт, ента у нас?.. — Эдиз вопросительно вскинул брови. — Освежи-ка в памяти…

— Ента дорога, ведущая в Мирград. Та самая булыжная тропка, вдоль которой вы в своё время велели развесить бошки русов, павших при осаде столицы Медвежьего княжества. Ну вот злыдни варвары и вернули нам должок. Сторицей! Устроили бучу, свергли поставленную вами местную княгиню и вырезали всех наших воинов, — с готовностью отвечал взявший себя в руки Бураст, которому, невзирая на рвущийся наружу ужас и нежелание умирать, нельзя было отказать в храбрости; многие гонцы, принёсшие плохую весточку, вообще загодя в обморок падали, ещё на входе в Кулхидор.

— И под чьим же чутким руководством случилась данная нежеланная смута? — Эдиз мимолётно стрельнул злым взором по стоящему чуть левее от трона зябко поёжившемся Джушукану. Родной брат императора почувствовал холодный ручеёк, несмотря на духоту и жару, побежавший между лопаток и далее по пояснице, и мгновенно понял, каково сейчас незадачливому вестнику.

— Знамо под чьим!.. — между тем чётко отбарабанил Бураст. — Здоровенный рыжий варвар, тот самый, коего вы уволокли в плен пару лет назад, вот он и возглавил сие кровавое восстание! А после самолично уселся на престол! Меня пощадил лишь для того, чтоб я передал вам, господин, письмишко от него! Всех остальных же шалмахов русичи вырезали, а их тыковки водрузили на колья. Вдоль Гранитного тракта…

— Так, ента я уже слышал! Причём не только от тебя, — презрительно скривился Эдиз. — Ещё имеется, что проквакать?

— Да, конечно! — торопливо залопотал молодой аскер. — Я много чего ещё могу наплести, только не убивайте! У меня два брата и три сестры! А ещё батька с мамкой и попугайчик Лошпа! Все ждут не дождутся моего возвращения!..

— Понятно, — Эдиз осушил до дна золочёный кубок, небрежно поставил его на протянутый одним из рабов поднос, затем икнул и равнодушно продолжил: — Как там тебя, говоришь?.. А, неважно! Отрубить ему сначала конечности, потом язык и последней — голову. Ну а далее сложить всё енто добро в мешок и отослать домой, его родне, — император покосился на стоявшего слева Герканта. — Всё понятно?

— Так точно! — военачальник вытянулся по струнке, хотя глаза его пусть и на миг, но сверкнули крайне неодобрительно. — Будет сделано!

— Не-е-ет! Не надо, прошу! — перед ликом страшной смерти жалостно захныкал Бураст. — В чём моя вина?! В том, что я правду поведал?! — в молодом аскере, подхваченном под мышки двумя широкоплечими гвардейцами, внезапно вспыхнула неконтролируемая волна гнева. — Да будь ты проклят, шакал самолюбивый!.. Гори в преисподней вместе со своим свинорылым божком!.. Тварь злобливая!..