Чтение онлайн

Катков не очень любил работать с людьми, его призвание — ковыряться в изъятых объектах в поисках следовой информации. Я это понимал и, решив не мучить коллегу, отпустил его в УВД. Мы с Погодиным отправились в комиссионку, предварительно высадив криминалиста у крыльца здания милиции.

За рулем нашей «Волги» снова был Саня. В свете последних событий я старался оградить его от информации о наших перемещениях по городу. Но в этот раз захотелось, чтобы он знал цель нашего визита. Была одна мыслишка, как его проверить.

— Куда едем? — спросил Сашок, привычно приглаживая усы, когда Катков покинул наше авто.

Мимо проходила стайка комсомолок. Взгляд водилы, как всегда, цеплял их за выглядывающие из-под платьиц коленки и другие молоденькие места.

— Комиссионный магазин №1, — сказал я. — Знаешь где?

— А то… — кивнул он и уверенно вырулил на проспект. — Кассеты прикупить хотите? Или что посерьезнее?

— Рули давай, — отмахнулся я, — делая вид, что цель нашей поездки — тайна за семью печатями. — Велосипедиста вон не задави.

— Да вижу я его. Вот курвец! Куда прет! — вдруг выругался Саня.

Надо же. Никогда не слышал, чтобы он ругался.

Прибыв на место, я велел Саше ждать в машине, хотя он очень порывался пойти с нами, мол, давно мафон нормальный присмотреть хотел. Импортный двухкассетник, чтобы можно было песни переписывать.

Мы с Федей вошли внутрь. В хорошей советской комиссионке восьмидесятых, в отличие от обычного магазина, можно было купить все: от электроники и мебели до бижутерии, парфюмерии и косметики. Последняя категория тоже могла быть бывшей в употреблении, но большинство советских граждан это не смущало.

Кроме товаров широкого спроса в таких магазинах, о которых говорили, что там «всякой всячины напячено», продавался товар штучный и, так скажем, на любителя. Например, круглые аквариумы, которые в магазинах было не достать. А модницы охотились в комиссионках за импортными вещичками и обувкой, типа ботиночек фирмы «Габор». Не сколько из-за практичности, сколько ради того, чтобы носить и ловить на себе завистливые взгляды своих же подружек. Мужикам было по барабану, «Габор» это или фабрика «Скороход». Их больше интересовали приметные «пыжики» и дубленки, стереосистемы и телевизоры.

Продавец, приличной наружности пухлый мужчина на коротких ножках, с лицом услужливым, но хитрым и вороватым, чем-то напоминал Весельчака У из мультика «Тайна третьей планеты».

Он встретил нас оценивающим взглядом. Два молодых разбитных перца, переступивших порог его вотчины, не были похожи на зажиточных номенклатурщиков, высокопоставленных чинуш и прочих элементов советской элиты. По его меркам, максимум, на что мы тянули, это на молодых советских инженеров с окладом в сто двадцать рэ.

Но, тем не менее, дежурную улыбку с лоснящегося дутого лица он не спускал, ведь даже простые инженеры могли подойти и шепнуть на ушко магическую фразу, мол, мы от Ивана Ивановича. И мы шепнули… Но другими словами.

— Слушай, командир, — заговорщически проговорил я. — Шапки норковые есть?

— Какой размер? — уточнил он, сузив глазки до свиных щелочек.

— Не важно… Берем все.

— Нету, — пожал он плечами.

— А зачем размер тогда спрашиваешь? — насупился было Федя и навис над «Весельчаком».

— Да ты погоди, братка, — похлопал я Федю по плечу. — Не кипишуй…

И снова повернулся к продавцу:

— Ты не так нас понял, уважаемый, мы возьмем по нормальной цене. Не как для своих…

Глаза продавца блеснули огоньком наживы. Известно, что в комиссионку принимали вещи в хорошем состоянии, зачастую новые, и ходовой дефицитный товар нередко толкали потом потребителю по завышенной цене, в обход сдатчика, которому полагалась выплата по госрасценке. Такие товары придерживали для своих. Не сказать, что норковые шапки были дефицитом, тем более в сентябре, но хорошие и добротные спросом пользовались даже в комиссионке.

Продавец написал на полях газеты «Литейский рабочий», что лежала на прилавке, цену карандашиком и тут же, удостоверившись, что мой взгляд приземлился куда надо, стер ее ластиком.

— Годится, — кивнул я. — В нашем поселке еще дороже загоним.

«Весельчак», признав в нас своих, одобрительно закивал и нырнул под прилавок. Через секунду ловко выудил оттуда три шапки-близнеца. Я примерил одну для вида, покрутился и стал похож уже не на простого инженера, а прошедшего последующую квалификацию — с окладом, как минимум, в 170 ?

Снял и повертел шапку в руках, подул на мех, будто проверял подшерсток, а на самом деле искал ярлычки или любые опознавательные текстильные вкрапления на подкладке. Но ничего не обнаружил.

— А шапочки, я смотрю, самошитые, — пренебрежительно хмыкнул я, будто держал в руках подделку.

— Обижаете, товарищ, не фабричные, конечно, но в ателье государственном пошиты. Качество еще и лучше даже…

— В каком ателье? — прищурился я.

— Извините, а вам какая разница? — настороженно хрюкнул «Весельчак». — Вы брать будете?

Я чинно вытянул удостоверение из кармана и, не раскрывая корочек, ткнул им в бегающие глазки продавца.

— Ну-ка, друг сердешный — произнёс я повелительно, — покажи мне записи о приемке этого товара на комиссию.

Приняв нас за БХСС-ников, продавец замер и сглотнул. Но тут же засуетился и раболепно заулыбался.

— Конечно, сию минуту, товарищи. Что же вы сразу не сказали, что вы из милиции. Да у нас все, как аптеке. Сейчас, сейчас…

Он выложил перед нами пухлую амбарную книгу.

— Как в аптеке, говоришь? — впился я в него взглядом. — Высокие цены у тебя на «лекарства», товарищ провизор.

— Так стандартные же ж… — втянул голову в плечи продавец так, что и без того его короткая шея совсем исчезла.

А я размышлял. Ну да, ну да… Цену ему не предъявишь. Он ее стер, и официально она не зафиксирована на шильдике, что крепились к товарам. Да и шильдиков на шапках никаких не было.

Я посмотрел на записи актов приема. Вот оно — везде напротив злополучных шапок значилась фамилия балерины.