Чтение онлайн

— Тут я согласен — безликие тени толку принесут мало. Мне еще что-то нужно знать? Ну, чтобы совсем уж нубом новой реальности не выглядеть.

— Ну, с учетом твоего мощного прогула, наверно, только тему с языком, — ответил мне механоид.

— Вот почему все так сложно? Ну, а с языком-то, что случилось? — уже нервно спросил я, едва не вскидывая руки к потолку от досады. надеюсь его не забыли все поголовно. Новый мир мне уже конкретно не нравился.

— Ничего серьезного: он остался на месте, с небольшой ремаркой: «общий» язык, тот на котором мы все общались, остался привилегией, или скорее фишкой, людей и миротворцев как нечто, что их объединяет и подчеркивает принадлежность к чему-то великому и единому. Остальные расы решили возвращаться на родные наречия, и прочие кваканья. Когда это было игровой вселенной, язык был единым, и никто над этим не вообще размышлял. Да, были языки древних Чалов, у Ворков у королевской семьи тоже какой-то прикол со словами и произношением присутствовал. А слышал ли ты Бруннен, на какой тарабарщине говорят нынешние Хаммеры? Это даже речью назвать сложно — словно сморкаются и кашляют во время еды, и квакают, отрывисто и неприятно для слуха. Вот воскресший мир и открыл всем тайну века! То, что мы все друг друга понимали — это замысел и наука во имя единения. По легенде, всем расам вживлялись чипы-переводчики и адаптационные модули, чтобы мы все друг друга понимали вне зависимости от того, кто и на каком языке разговаривает. Это ты думал, что на всех язык был один, а по факту: Хаммеры крякали, Ворки гавкали, а мы слышали понятную нам речь в голове. Новые местные жители, родившиеся не так давно, общего языка вообще не знают и учить его в угоду каким-то принципам вообще не собираются. Представь на минуту, что будет через тридцать — пятьдесят лет! Населения планет разрастутся, и ты никого не сможешь понять, кроме тех, кто согласился на подобный чип в голову. Нравится фантазия?

— Спустя столько лет, все будет лучше, чем сейчас, — серьезно ответил я. — Мир придет к какой-то своей новой норме. Будут расставлены все точки над «i» и времена тирании бывших игроков перейдут в разряд легенд и мифов. Кому интересно помнить то, что неприятно? Рано или поздно, но равновесие наступит, и эта вселенная не будет каким-то исключением из правил. Равно так же, как и сказания про древнюю войну с Чалами, а до того их войну с Бруннен Жи. Все станет забываться и в этом забвении и наступит мир и спокойствие.

— Ничего не понял, — Ворк поднялся со своего места. — С вашего позволения, я пойду и вздремну, давно на кровати нормальной не лежал. Шепорт, разбуди меня если что. Оки?

— Заметано! — указав на Бруно, ответил механоид и кивнул. Ворк на миг задержался, затем подмигнул Салине, да ушел, оставляя нас сидеть втроем за большим столом. — Так, что ты планируешь делать дальше? Что там по нашим судьбам?

— Мне надо храбрости набраться и в обитаемую зону влететь. Я испытываю острый дефицит новостей и свежей информации как о мире, так и тех, кто был ранее мне знаком. Дальше буду смотреть по обстоятельствам и полученным сведениям.

— То есть, мы только для удовлетворения твоего любопытства летим в пасть к врагу?

— Вопрос названия, но по факту да. Хотел бы сказать, что не держу вас, но это было бы подло.

— Извините… — робко подала голос Салина и обратила на себя мое внимание. — А можно мне у вас спросить про ту Землю, что вы посещали?

— Конечно, я же никуда не спешу, — слегка раздраженно, произнес я.

— То есть мне про расу рассказать — не. А ей про какую-то планету — кончено, я не тороплюсь? — возмутился механоид, но я лишь посмотрел на него и вернул взгляд девушке.

— Извините… Но вы, когда там оказались, вы не вспомнили свою раннюю жизнь? Воспоминания не вернулись к вам?

— Сожалею… — покачал я головой, думая про Виктора, который до самого конца плел загруженные в него сказки, так и не вспомнив имена родных и близких. Хотя, может оно и к лучшему. Не терзали его фантомы и надежды найти родных. — Все, что осталось в вашей памяти с провалом, остается без изменений вне зависимости от места. Механоиды с этим вроде еще бороться умеют, Вероника, во всяком случае вспомнила очень много их прошлого, едва в себя пришла… — мы с Селеной посмотрели на Шепорта.

— Что? Ну, да, а почему бы и нет? Блоки разархивировал и все, делов на треть секунды! И я это могу без вопросов. Только вот один момент меня останавливает от этого поступка. Вопрос: нафига мне это надо?

— А как же твои родители? Родные? — с сочувствием спросила Селена.

— Здесь их нет, в этом я уверен, — отмахнулся Шепорт. — А раз так — мне и вспоминать это ни к чему.

— А люди все равно бы хотели помнить, — тихо и прохладно добавил я, с легкой неприязнью из-за такого прагматизма. Механоид сделал вид, что не услышал.

— Жалко, конечно… — снова включилась Селена. — А можно еще спрошу: мне с вами в обитаемую зону можно тоже отправиться?

— Исключено. Я сам не знаю этого мира, и я не готов брать на себя дополнительную ответственность за чужую жизнь. Надо самому сначала войти в эту непростую грязную колею, а уже потом задаваться такими вопросами.

В моих словах было намного больше истины и здравого смысла, чем подумали новые жители, окружающие меня. Ведь по сути, любой мой контакт с внешним миром не более чем русская рулетка наоборот, я же не видел и не знал нового мира. Да и чего греха таить — я не знал его даже когда играл. Слишком в моем становлении все было скоротечно и сумбурно, я бы даже сказал форсированно: быстро, но с потерей качества. Почти все игроки начинали игру одинаково: вход; базовые и расовые квесты; бои с пиратами; закупки и изучение оборудования, что его окружает; новая техника и навыки в понимании механики и логики игры. У всех было достаточно времени и средств, чтобы, не торопясь разбираться в тонкостях их окружения, игроки осваивались в игровом пространстве планомерно, как это и было задумано разработчиками и сценаристами. Но только не я… Случай или злой рок в лице неуемной системы настиг меня, когда я был пустышкой, попавшей в оборот к Виктору, не позволившего мне хоть немного разыграться самостоятельно. Мне не пришлось набивать себе шишки, переживать десятки перерождений. Я ничего не знал про марки двигателей и тонкости их производства той или иной расой; не знал, чем отличается расовая маркировка на оружии и бытовых приборах; не видел разницы между однотипными кораблями Хаммеров; не знал политического устройства Миротворцев и даже, тех же Ворков. Мне даже было неизвестно, на что способны люди с их понятной каждому техникой. Все Флоры для меня были в лице одной лишь Зары, а лицо всех механоидов — Вероника… Нуб сто пятидесятого уровня — вот кем я был и по сути кем и остался.

Если бы не та встреча с Миланой, я бы пропал как вид и личность просто потому, что меня слишком рано подобрал Виктор с командой. Да, они учили меня и развивали, но сколько бы они не думали, что все только на пользу — меня они не учили простым игровым азам. Но так уж сложилось, что Милана меня решила спасти по-своему… Причем, непонятно за какие заслуги: дважды. Даже не знаю, радоваться мне этому или нет, но, если рассудить по фактам: со всеми этими приключениями, у меня не было реальных данных про эту вселенную, доступных для играющих. Все мои знания мне грубо впихнули в голову. Во мне беспрерывно существовали и спорили одновременно три разносторонние и такие отличные друг от друга личности как: Кондаков-Грейсон, Черный Ферзь и Павший Хеймс. И к моему прискорбию, каждый из них, старался занять пьедестал первенства, из-за чего меня иногда шатало в разные стороны моей странной, до сих пор несформированной личности. И как бы это ни было для меня печально, но Хеймс был сильнее других личностей моей шизофрении. Я стараюсь асоциировать себя с Сергеем, но от него осталось лишь желание помогать. Я с ужасом понимаю, что Ферзь наделил меня сухой и безжалостной логикой, но даже так, Бруннен остается самым сильным, независимым, опытным. В этом персонаже история оказалась куда более детальной и сам он личность невероятно гибкая. И что самое смешное: первоначальное описание, что моя раса — это романтики и исследователи космоса, оказалось ложью буквально с первой буквы. Если бы из меня сейчас выдернуть две иные личности — Бруннен не растеряется, он единственный из троих порадуется этому, ведь для него, две другие личности не представляют никакой ценности — скорее только мешают. Ферзь — дополнение. Кондаков — основа, база. В то время как личность Бруннена — это полностью самодостаточное сознание, которое в текущий период жизни лишь спасает двух других, постепенно поднимаясь к трону всевластия моего рассудка… Но об этом сейчас даже думать не хочется, хватает всплывающих воспоминаний и открывающихся истин полных боли, крови и цинизма. Войну помнили двое из трех, а жрать всю эту грязь почему-то выпало именно третьему-мне…

— Я не составлю вам проблем, — между тем произнесла Салина, чем вывела меня из размышления. Кстати, очень большого размышления, но удивительно скоротечного. — Мне просто нужно поискать одного человека, а без информационной системы это почти невозможно. Я тоже в поисках, как и Вы.

— Я повторю: не сейчас и даже не сегодня. У меня первый выход в новый мир, и я сам не знаю, что меня там может ожидать, — отрезал я и тоже поднялся со своего места, задрал голову. — Лекс! Готовь Шмеля, я вылетаю через пару минут.

— Хорошо Капитан, — ответил мягкий, но громогласный голос судна.

— Все, отдыхайте и ждите вестей. Если корабль резко придет в движение, значит у меня проблемы. В другой ситуации — можете не переживать и просто ждать.

Мы приблизились к обитаемому миру достаточно близко, чтобы я мог воспользоваться челноком. Вылетел один и за десять минут влетел в обитаемое пространство, попадая под радары местного караула, практически мгновенно становясь главным объектом для наблюдения местными властями. Уже сейчас, я понимал, что риск смерти довольно высок — Шмель, не подходящий корабль для активного противостояния или даже успешного бегства. Поэтому, я принял решение обыграть новые познания и немного схитрить. Первый запрос на связь я принял спокойно, как грубую попытку сканирования. Скрывать мне нечего — я гол как сокол. Но когда у меня запросили позывные, я ответил ровным тоном, словно ничего нового со мной и не происходит. И выбрал я для ответа свой ныне родной язык — древних Бруннен Жи. Меня, разумеется, не поняли. Жутко на самом деле было бы — если бы это было не так. Тогда я снизошел до аборигенов и повторил сказанное, но используя корабельный переводчик, который прекрасно знал общий язык, на уровне первого изученного и развитого языка.

— Всем доброго светила, прошу разрешения на посадку в местной космической гавани, — синтезировал корабль мой голос как перевод.

— Неизвестное судно, назовите себя! — повторил указание военный миротворец или человек, на моем экране связи.

Я ответил, назвав себя «Последним» используя язык Бруннен Жи, запретив переводчику пороть мне малину и выдать его как имя собственное — без перевода. Получилось, что-то вроде: «Хеи'И». Собеседник это принял ковком и продолжил.