Чтение онлайн

Вот эдаких чудаков я и привёз в родную страну. Да ещё и посоветовал кое-какому Лебедю сделать им наше подданство. Кстати, слишком уж слащавый и самолюбивый этот тип, но приличия ради на свадьбу мы его, конечно, пригласили: новобрачные имели древнее дворянство каждый и, по правилам этикета, обязаны были пригласить на торжество не менее потомственного дворянина, оказавшего им огромную личную помощь.

Я говорю «мы» не просто так: ведь меня, ёлки зелёные, тоже… того… в дворянство посвятили! Во как! Мать с отцом, небось, в гробу ворочаются от такой новости: обычные белошвейка и жестянщик никак, конечно, такой карьеры для меня не предвидели.

И не простое мне дворянство дали, а «столбовое»,- с правом передачи его по наследству и ведения собственной дворянской столбовой книги. Мол, статус твоей должности слишком высокий, и дворянство пожалованное будет не по чину. Только вот в придачу земельных угодий с баронским замком мне не дали… видать, свободных в тот день не оказалось. Или бухгалтерия что-то затеряла,- тьфу на неё три раза.

Помню как сейчас: сообщаю эту радостную новость своей жене. И добавляю: надо же, мне, такому уважаемому дворянину, досталась в жёны дочка простого егеря. Мол, вот ведь каверза судьбы какая. Даже удивительно. Совсем не понимаю, как жить дальше: Пресветлый, формально, замену жён не одобряет, но ведь у меня особый случай: нужно чистоту дворянской линии обеспечить, и всё такое…

Моя благоверная только вздохнула:

– Солдат, ты, кажется, сковородкой в табло давно не получал?

Одним словом, мне пришлось отказаться от пересмотра своего семейного положения. Читатель, знакомый с моей супругой по прежним рассказам, должен хорошо меня понять. С другой стороны, иметь в жёнах уважаемого профессора химии для дворянина, надо полагать, не очень большой позор. Даже для столбового. Благо, я живу с профессором всё-таки женского пола, в то время как иные дворяне… но об этом лучше помолчать. Ну их.

И вот настал долгожданный день венчания.

Это событие было по своему знаменательным: предполагалось, что авиаторы и химики будут гулять вместе. А тогда это казалось вовсе не так просто, как представляется уважаемому читателю!

«Авиаторами» у нас называли не «возниц летающих повозок»: у нас в то время пока что ни одного аэроплана не имелось, и сам господин Механикус не надеялся построить хотя бы один даже за год. Поэтому так снисходительно-пренебрежительно стали величать вообще всех, кто оказался связан с новой наукой - «воздухоплаванием»,- даже меня, хотя моя работа состояла лишь в обеспечении максимальной скрытности работ и безопасности ключевых учёных сотрудников. Авиатор без аэроплана — это как кавалерист без коня или баллистарий без баллисты: звание, вроде бы, есть, а толку — нету, но вот поди ж ты...

В свою очередь, авиаторы в долгу не остались и принялись тех, кто не был причастен к их высокому занятию, обзывать всех подряд «химиками». Комичность ситуации добавил тот факт, что группа отъявленных, самых настоящих химиков, привлечённых для перегонки земляного масла ради создания в ближайшем будущем топлива для аэропланов, оказалась причисленной к авиаторам и вполне с этим смирилась. И даже гордилась, щеголяя по городку с голубыми вышивками «крылышек» на груди. Как вы легко смогли догадаться, не менее отмороженные патриоты химии замастрячили себе на грудь белую вышивку химической колбы.

Мы с женой оказались как бы в разных научных лагерях, между которыми соперничество разгорелось, увы, не только в виде нашивок. Учёные-химики начали ревновать Механикуса к королевским милостям, поскольку его проекты получили щедрое финансирование, а «химические», увы, оказались подрезаны: типа, порох уже изобретён, где-то построены заводы по его производству, поэтому некоторые направления просто прикрыли, а учёным не продлили контракты, отправив их на вольные хлеба. Моя жена занималась проблемами самовоспламеняющихся смесей, а их совершенствовать можно бесконечно… но чувство солидарности в ней не умерло, так как она искренне считала, что тот же порох получается слишком уж дымный, и его нужно улучшать непременно под научным надзором, а заводские балбесы умеют лишь повышать качество самогонки, получаемой перегонкой браги, но никак не взрывчатые смеси. Мол, нет у них оборудования подходящего, а сами они его придумать не смогут. А, если и придумают, то на заводах всё равно не найти спецов высочайшего уровня, чтобы могли его реально создать.

– Но начальству всегда виднее,..
– попробовал я её остудить.

– Вот иди и спи со своим начальством!- последовал быстрый ответ.

«Химики-авиаторы», помимо прочего, пытались создать нечто похожее на «адский огонь», использованный божегорцами в войне с Ледогорией — ту же смесь лёгких фракций земляного масла с дорогущим соком каучукового дерева. Моей жене приказали создать воспламенители для этой дьявольской смеси, но, тем не менее, её лаборатория так и осталась числиться «химической», а не «авиационной», а её подчинённые продолжали воинственно носить нашивки-«колбы» - ну, прямо как дети малые, честное слово. Брюзжание моей супруги сдвинулось в другую сторону:

– Эти ваши авиационные химики-отморозки, ей-богу, когда-нибудь спалят к Нечистому весь наш посёлок! Они реально не понимают, что быстрое и мощное возгорание может породить ударную волну огромной силы! И что температура горения их дряни может быть такой, что низкосортное железо оплавится, как сливочное масло. При этом они себя тоже химиками называют… хотя каждый из них — ошибка природы и нашего несовершенного образования! Ты же ведь там в «авиации» главный по безопасности?- вот и выгони их взашей к матери Нечистого, найди причину! Пусть других найдут — поумнее!!!- и посёлок целее будет… А то ваши ЭТИ не хотят понимать, что могут погибнуть!

– Дорогая, успокойся,..- я примирительно гладил её по плечам, по волосам.- Поверь мне: самый лучший «огненный» химик — тот, кто смерти совсем не боится.

– Ну, я - «огненный» химик. И я боюсь смерти… ты что, меня дурой назвал?!!

Бац, бац!- и мне прилетело два удара женскими кулачками в грудь как в бубен.

Нет, ну вот что у женщин за логика, а?! Как вот теперь объяснить, что под фразой «самый лучший» я имел в виду вовсе не уровень ума, а способность сохранять хладнокровие даже в яростном бою, когда всё кипит от криков, ругани, звона стали и звуков ударов, и во все стороны летят капли пота и крови? Хладнокровие и точность движений, когда ты берёшь хрупкие взрыватели и одним движением загоняешь их в гнёзда керамических бомб с порохом, а потом эти «горшки» ещё и аккуратно укладываешь в чаши метательных машин, хотя рядом иной раз свистит вражеская картечь, а то и стрелы.

– Нет, ты что?! Я же не мальчишка, чтобы обзываться!- возмутился я.- Помнишь, я тебе рассказывал про одного химика из славного 5-го легиона приснопамятной Божегорской армии? Мы его звали Философом. Вот если бы его к нам, то он давно бы уже сварганил эту дьявольскую смесь,- будь она неладна. Но такого больше не найдёшь, а менять одних дураков на других — извини, я в этом смысла никакого не вижу.

– Да я такого укурка в лабораторию даже на полёт стрелы не подпущу!- возмутилась Ведит.- У нас тут, вообще-то, научный центр, а не наркоманский притон! Нам тут точная наука нужна, а не философия!

Да, вот как-то так интересные девчата с годами превращаются в сварливых баб,- независимо от уровня их образования… а ты страдай.

Солдат не может спорить с научными доводами. Даже если сто раз прав. Внутренний голос мне подсказывал, что интуиция даже для человека учёного лишней не будет, но только вот к Академику со своей интуицией не пойдёшь… ты ему цифру дай или чертёжик какой-никакой, а не подсказки внутреннего голоса типа «мамой клянусь: это был бы для нас очень нужный человек! Он как выкурит две цигарки шмали — всю Вселенную насквозь видит!».