Чтение онлайн

А потом вспомнилось поле, где я в составе копейной когорты, набранной из подобных «лопухов», кое-как обученных, столкнулся с нихельцами, и сколько трупов простых парней на него тогда легло за один день…

– Конечно, я вернусь,- ответил я.- Куда же я от вас денусь? Мне воевать приказа не будет: только сопроводить летунов на новое место — и всё. Быть может, его выбрали от вашего недалеко. Почему нет? Нам же тоже в работе химики нужны… Если нет, то уволюсь к чёртовой матери и устроюсь к вам простым охранником. Скажем, на воротах. Растолстею, отпущу бороду…

Ведит грустно захихикала:

– Ты же знаешь, что никогда этого не сделаешь…

– Не уволюсь с должности «Главного по охране воздухоплавания»?

– Нет, не растолстеешь… Когда я была молодой, я постоянно воображала себе, какой у меня будет муж. Я занималась наукой, и была уверена, что мой муж может быть только учёным, и непременно — химиком. Хотя многие мои однокурсницы выскакивали замуж за торговцев, бросали науку и говорили, что ни капельки об этом не жалеют, я никак не могла себе представить, что и у меня случится то же самое.

Мы с девчонками гуляли по столице, а вокруг нас всегда ошивались толпы воздыхателей: приказчики, продавцы, официанты рестораций, торгаши всякие… мы их «шнурками» называли: типа, всегда рядом с нами, путаются под ногами, но не особо мешают, и даже в чём-то полезны. С ними было весело, мы с ними даже на загородные пикники ездили, а потом вдруг наши подруги одна за другой стали отрываться от нас, выходить замуж, рожать детей… от этих весёлых парней.

Но я никак не представляла себе, что можно променять интересную науку на кого-то из этих «шнурков»… и оказалась одна, а потом страна родная вообще засадила меня в такую секретную глушь, где и скварогу будешь рад: хоть какое-то новое лицо. Ну, я же тебе рассказывала когда-то… пришлось бежать, словно я преступница какая-то.

И я никак не представляла, что могу выйти замуж за такого, как ты. Это вообще точка экстремума функции, как выразились бы у нас математики. Наёмник перекати-поле — что могло быть ещё хуже для девицы? Но, если меня спросят: мы повернём время вспять, и дадим тебе второй шанс выбора — что ты выберешь? Я скажу: я хочу снова тебя и только тебя. Ты не сможешь купать меня в шелках и золоте, но мне этого и не нужно, а на кусок хлеба я и сама себе заработаю. Зато в случае смертельной опасности только ты спасёшь меня и детей, при этом совершенно не думая о своей шкуре.

И она впилась своими губами в мои губы. Вот что ты будешь делать с этими учёными барышнями, а?..

Между тем наш посёлок накрыло волной глухой тоски: химики начали собираться. Незнакомые приезжие мужики целыми днями таскали тяжелые пронумерованные мешки и опечатанные сундуки с книгами и документами, сквернословя и утирая пот. Суетились архивариусы, ругаясь с мужиками похлеще них и постоянно делая какие-то отметки и записи. Бумаги укладывали в фургоны, крытые качественной просмолённой тканью, возница мрачно фыркал на лошадей — повозка трогалась, как будто увозя с собой очередной кусочек души и сердца нашего поселения.

Потом начался вывоз научных трудов по воздухоплаванию, а химики принялись паковать оборудование — именно в этот период эвакуации нас и застало сообщение, что Божегория вторглась на нашу территорию…

– Механикус,- спросил я, глядя на то, как идёт погрузка по фургонам.- Сколько времени нужно, чтобы полностью вывезти твоё хозяйство,- всё до последнего болта?

Он, озирая опустошение беспомощными глазами обиженного ребёнка, промямлил:

– Две недели при работе без выходных.

– Короче, даю тебе неделю. Вывози только железо и станки. Все запасы горючего, пропитанной древесины, смол, лаков и холстов пока не трогай: если что, будем их вывозить после эвакуации работников. Если не успеем, то просто сожжём к чёртовой матери.

– Людей не получится быстро перевезти: каждой семье нужно сутки на сборы…

– Вот пускай и начинают собираться прямо сегодня же, после работы! На площади всем ясно сказали: у каждой семьи всё то, что необходимо в первую очередь, должно быть уже собранным и готовым к погрузке в любой момент! Масса груза — не больше, чем выдержит грузовой фургон на два битюга; если будет превышение, то грузчики имеют право сами выбросить то, что сочтут нужным. Забыл, что ли?

Профессор потерянно молчал. Я подтолкнул его в сторону двери:

– Давай, иди командуй! Отдай распоряжение самым главным, а они пускай сами думают, как всё сделать побыстрее и получше. Если что не так — я им сам по башке настучу!.. и передай Синичке, чтобы всё нужное собрала!.. ладно, забудь: я сам с ней поговорю.

Механикус поспешал на раздачу ценных указаний, а я потопал к химикам.

В здании лаборатории, где работала Синичка, царил форменный хаос. Мне сделалось неуютно: словно я попал в дом, который грабили лихие люди, а я им под ногами мешался. По затоптанному полу там и тут валялись брошенные бумажки, то и дело под подошвой хрустело что-то разбитое, везде виднелись отпечатки грязной обуви — немыслимое дело!

Какая-то барышня выскочила из кабинета, прижимая к груди стопку документов, наткнулась на меня, едва всё не рассыпав, и тут же поспешила дальше перепуганной курицей. Я даже толком не успел её разглядеть.

– Поберегись!- бесцеремонно гаркнул грузчик, и я молча отошёл к стене: по коридору четыре мужика тащили за ручки сундук.

Синичкин начлаб прошёл мимо, даже не поздоровавшись со мной, талдыча своему заму:

– А я говорю: грузить это в первую очередь, а ваше барахло — на свалку!

– Но как же так?! Ведь это же деньги… потраченное время, труд людей!

– А у меня — сроки, сроки!..

И потом добавил что-то совсем не из научного лексикона, а ближе к армейскому сленгу.

Я осторожно заглянул в дверь: вдруг на меня опять кто-то наскочит сослепу, или швырнёт в коридор ненужное не глядя, или что-то взорвут по дури в суматохе.

– Синичка! Бегом сюда!

– Ой, привет, дядя Клёст!

Хм, я, значит, сейчас просто дядя… а ведь когда-то… ладно-ладно, молчу!

Я погладил её по щеке:

– Вы свои шмотки собрали? Вижу, что нет. Так, давай, шевелись! Муж твой, ясное дело, в домашних делах ничего не соображает, но ты-то что?

– Мне страшно,- ответила она упавшим голосом.- Это ведь был мой первый настоящий дом. Прихожу с работы, гляну — и руки опускаются…

– Ты, это, бросай мне сопли развозить!- мне стало неловко.- Вот только ты сейчас ещё… давай, соберись! На тебе большая ответственность: великого учёного собрать в дорогу, а ты тут мне!..