Чтение онлайн

Виктор был готов к этому – у него в запасе имелось три способа снять возражения, но все равно заволновался.

– Я с вами абсолютно согласен, но ситуация такая, поймите, нам пошли навстречу, дали время до понедельника, мы всех подведем, если не успеем... может все-таки попробуете? Давайте может, за тридцатку?

– Послушайте, да дело же не в деньгах…

– Да что это я! Пятьдесят.

Мужчина замолчал.

­– Очень выручите. – Добавил Виктор.

Он наблюдал за тем, как мужчина в который раз уже задрал голову на пропадающее во тьме здание.

– На кровле строения капитальные? – спросил он задумчиво.

– Конечно.

– Стык с левого торца?

– Все так.

– Ну ладно. – Он медленно и неохотно, как старый медведь, направился к воротам.

– Лестница там есть?

­– Да, держитесь ближе к стене.

– Хорошо, я пока начну. Деньги скинете на карту по номеру телефона.

– Большое спасибо! Не забудьте про допуск на высотные работы для охранника.

Фигура скрылась в тени ворот.

Мимо проехала грязно-белая «Нива». Виктор сложил цифры на номерном знаке и медленно выдохнул, после чего включил секундомер на электронных часах и направился к железной дороге. Он не спешил, но и не медлил, шел заранее продуманным и протестированным маршрутом строго по графику, но заметил, что пальцы его все равно предательски подрагивают. Неужели это и в самом деле происходит?

Он пересек пути, обогнул соседний участок с постройками и вышел к производственному зданию со стороны глухого фасада. Здесь работал только один фонарь, да и тот в отдалении – на перекрестке. Виктор вытащил из кустов заранее приготовленную паллету и прислонил ее к бетонному забору. Глянул на часы. Идет с опережением на тринадцать секунд – волнение все же сказывается. Забрался на забор, перемахнул, спрыгнул в кучу листьев, которую сам сгреб ногами здесь в пятницу и сразу почувствовал неладное. Со стороны контейнера со строительным мусором к нему активно шебурша листьями устремилось черное пятно, разразившееся вскоре оглушительным лаем.

Летягин рассердился. Пытаясь топать и шикать на кружащее пятно, он поглядывал в сторону главных ворот, площадку перед которыми заливал яркий свет прожектора. Он знал, что охранник здесь только один, потому что здание действительно аварийное – одни голые стены и перекрытия, охранять тут нечего и ему разрешено бродить только по первому этажу и участку, поэтому он был спокоен за альпиниста, но уж никак не рассчитывал, что это станет проблемой для него самого.

Он увидел крепко сбитую фигуру на углу. Самого Летягина пока еще укрывал мрак. Собака продолжала заливаться где-то под ногами и даже попыталась цапнуть его. Виктор вконец рассердился и побежал на лающее пятно, норовя его пнуть, но угодил ногой в кривой кусок арматуры. Собака наконец почуяла в нем угрозу и побежала к охраннику. Летягин, закусив губу от боли торопливо хромал к пандусу, добравшись до которого, забрался по пристроенным ящикам, отпихнул их ногой и встал за центральный пилон. Охранник прошуршал поблизости, остановился где-то рядом, луч его фонаря отсканировал огромное пространство перед Виктором, усеянное обломками стен и кирпичами, затем прошелся по полуразрушенной лестнице, многочисленным колоннам, дождю свисающих с потолка арматурин. Собака продолжала заливаться, но, слава богу, не могла забраться на пандус.

Перед этой глубокой непросвечиваемой темнотой Летягина стала мучить мысль – а что, если тот, кого он соблазнил полтинником еще не успел подняться, и стоит где-то тут на первом этаже и видит его прячущимся от охранника? Только теперь он понял, как много значила для него эта попытка. По большому счету, мелочь – незначительная нестыковка, с таким трудом добытая в бессонных ночных раздумьях была единственной вещью, имевшей хоть какую-то ценность.

Луч фонаря бродил по пространству первого этажа, из-за демонтажа внутренних перегородок превращенному в огромный зал с колоннами.

Летягин стоял, замерев как статуя. Секунды текли, голень жгло от боли, по спине струился пот. Наконец, луч запрокинулся и пропал, сквозь лай послышалось «пойдем» и шуршание вместе с затухающим гавканьем стали отдаляться.

Виктор взглянул на часы и ужаснулся – он потерял почти три минуты. Всего одно недоразумение и он уже в «красной зоне» риска.

Оторвавшись от колонны, он побежал вдоль стены, включая на бегу свой фонарик, и понимая, что теперь придется рисковать. По заранее проложенному пути среди груд кирпичей и кусков бетона, затем по ригелю, он добрался до лестничной клетки. Из-за высоких промышленных этажей лестница между перекрытиями секлась сразу на четыре пролета, что фактически вдвое увеличивало число этажей.

На площадке пятого этажа Виктор остановился, усмиряя тяжелое дыхание, выключил фонарь, прислушался. Ветер выл в пустых, годами не эксплуатируемых этажах и подвалах, и где-то внизу стучали потревоженные его бегом камешки, сыпавшиеся в межмаршевую пропасть. Неподалеку прогромыхал поезд. Наверху раздался стук, будто кто-то саданул молотком по фальцевой кровле. Виктор на секунду задрал голову, затем включил фонарь и преодолел еще один этаж. На площадке сбросил рюкзак, вытащил из него гигантские ножницы для резки арматуры и прошел по ригелю до ближайшего окна без переплета. Осторожно выглянул, посмотрел наверх. Двумя этажами выше чуть правее темное живое пятно спокойно покачивалось на сиденье, упираясь ногой в глухую торцевую стену. Конус от налобного фонарика высвечивал круг на сером в подтеках фасаде.

Ветер холодил лицо и налетал сзади в оголившуюся поясницу. Он повел взглядом от пятна вниз и остановил его на своем уровне, затем скользнул обратно и пошарив в пыльной тьме под окном, извлек заранее припрятанный тут самодельный багор. Высунув его в окно, он осторожно, стараясь не цеплять металлическим крюком стену, ухватил сразу обе свисающие веревки, подтянул к себе, и одну за другой обрезал ножницами.

Выбравшись на кровлю, Летягин ощутил тяжесть в ногах – то ли от забега по лестнице, то ли от волнения. Из недр сознания выскочила было истеричная мысль, но он с усилием прогнал накатившее малодушие. Однако тревога в груди и слабость в ногах не уходили. У парапета с правой стороны сходились на подложках веревки, протянутые от вентшахты и оголенного куска кровельной фермы.

Виктор подошел, выглянул за парапет. От мелькнувшего простора и стены, уходящей в отвесную даль, захватило дух. Он висел примерно в трех метрах под ним, вглядывался в стык с башней, под каской налобный фонарик высвечивал хипстерскую бородку. Виктору показалось, что он слишком крупен и тяжел для такой работы. Видимо почувствовав чужое присутствие, парень задрал голову. Летягин включил фонарь.

– Ты че тут делаешь? ­– заморгал он от неожиданности.

Несмотря на бороду и крепкое телосложение, глаза у него были совсем юными, не выражавшими в данную минуту ничего кроме полной растерянности. Однако соображал он быстро, Виктор увидел, что растерянность уже выталкивает страх. Страх активный, молодой, деятельный. Быстро поняв, что к чему, парень бросил взгляд на страховочную веревку и осторожно как бы невзначай переложил ладонь в перчатке на рукоятку самоблокирующего устройства.

Виктор знал, что опытные альпинисты могут в один прыжок проскользить по веревке до первого этажа и перепугался, что не успеет предупредить.

– Не делай этого.

– Че?

– Не делай. Посмотри вниз.

Парень глянул вниз и увидев обрезанные концы, тут же задрал перепуганное лицо, цепляясь за веревку как обезьяна.

– Ты че наделал?!

Виктор молча глядел на него, упираясь руками о край парапета.

­– Тебе че надо-то?!

Глаза парня бегали, он пытался соображать, одновременно, скорее инстинктивно, чем осознанно маскируя страх агрессией.

– Мы с тобой виделись дважды, – напомнил ему Летягин, – в первый раз ты мне соврал, во второй повел себя не очень вежливо. А что мне нужно ты и сам знаешь. Ты ведь не идиот, я надеюсь?

Виктор показал ему арматурные ножницы.

Парень бросил на них быстрый взгляд и облизнул пересохшие губы, впиваясь взглядом в темное лицо Виктора.

– Так ты все про Крэйзеныша не угомонишься? – оскалился он.

Виктор направил луч фонаря ему в лицо. Несмотря на свое незавидное положение, соображал парень быстро, мимика у него была живая, но неискренняя. Он кусал губы и морщил лоб – как будто усиленно думал, изображая простодушие и стараясь не спровоцировать чем-нибудь психа, в чьих лапах сейчас оказался. Летягин понял уже, что в первый раз парень попытается соврать и расстроился – это означало, что либо он недостаточно убедителен, либо… Неужели, там действительно кроется что-то настолько опасное?