Чтение онлайн

– Да я не про это.

Что за дурацкая привычка – не договаривать, рассерженно подумал Летягин.

– Если вы имеете в виду группу, то в двенадцатую меня переведут в понедельник, – выдал он не слишком убедительную заготовку и осторожно глянул в сторону коллег, которые в отличие от Эльвиры Мурмановны знали, что это полное вранье.

– Да нет, – продолжала она мучить его, – то, что вы запросили это… Это же высший уровень секретности.

– Серьезно?

– У нас доступ только к третьему уровню.

– А к высшему у кого?

– Только у директора института и главного инженера.

– То есть нужна их виза на заявке?

– Нет, вы не поняли, только они своими эцэпэшками могут лично получать такие сведения. Вы наверное все-таки ошиблись с квадратами. Вам точно нужны эти эм-девять и десять? Они ведь сильно в стороне от трассы Ухта-Сыктывкар.

«Зачем она говорит шепотом? – сердясь думал Летягин. – Как будто мы обсуждаем что-то секретное. Со стороны наверное выглядит, словно мы флиртуем. Да еще эта улыбочка…»

– А в чем проблема? Мы обследуем весь пласт.

– В том, что работы на таких участках оформляются отдельным приказом.

Летягин не нашелся что сказать. Его план безнадежно тонул в местной бюрократии.

– Впервые слышу. Я сделал обычный расчет.

– Ладно, – Эльвира Мурмановна продолжала сверлить его взглядом, – я отнесу заявку главному инженеру.

– Да нет, не надо.

– Не надо?

– Я, наверное и правда ошибся.

– Но заявка зарегистрирована, я должна на нее либо ответить либо передать уполномоченному лицу.

Виктор понял, что по-настоящему влип. С альпинистом ему повезло, но это отнюдь не означало, что он и дальше может безнаказанно играть с огнем. Он зашел на чужую территорию и потерял бдительность. Летягин представил последствия – запрос на получение секретной информации под вымышленным предлогом. Тут, наверное и покушение на незаконное получение сведений о гостайне при желании можно припаять, но уж увольнение как минимум ему точно обеспечено.

– Виктор! – из-за спины неожиданно возник развязный Баклажанов с картонным стаканом рафа. – Тебя Буренкин вызывает.

– Главный инженер? – удивился Летягин, чувствуя неожиданный прилив благодарности к невыносимому коллеге. – Зачем?

– Знал бы зачем – сам не пошел! ­– заржал Баклажанов.

Виктор посмотрел на Эльвиру Мурмановну и недолго думая вырвал из ее рук свою заявку.

– Тогда уж я сам ему и передам, – сказал он и направился к выходу, раздумывая как воспринимать случившееся. Он понятия не имел, зачем понадобился главному инженеру, но о заявке тот точно знать не мог.

Выйдя в коридор, Летягин сложил заявку вчетверо и сунул в задний карман джинсов. Надо будет не забыть порвать на мелкие кусочки и спустить в унитаз. А может лучше сжечь?

Главного инженера Виктор застал собирающимся на обед в компании с начальником первой группы и обрадовался, что пришел некстати, надеясь что от него в таком случае быстро избавятся.

– А, Виктор! – скрывая досаду воскликнул Буренкин, когда Летягин столкнулся с ним в дверном проеме. – Я просил после обеда зайти. Ну ладно уж, давайте по-быстрому.

Главный инженер вернулся за стол и стал что-то искать среди вороха бумаг и проектов.

Летягин тоже вошел, встал у стола, наблюдая за начальником.

За спиной скрипнула половица.

– Идешь, Монь? – раздался тонкий голос руководителя первой группы Сейранова.

– Дай мне минуту. – Буренкин продолжал рыться на столе.

Он был высок как волейболист, лыс и амбициозен, но в общении с подчиненными обычно изображал либерала.

– Пойду покурю пока. – Сказал Сейранов и ушел, а Буренкин, наконец, отыскал маленький листок для заметок и поднял его.

– С объектом на Кооперативной ваша группа работает, верно?

– Да, – сказал Летягин, чувствуя, как начинают потеть ладони.

– Звонил заказчик сегодня. Говорит охранник видел вас на объекте с альпинистом вчера вечером.

Брови Виктора поползли вверх. Он надеялся, что не слишком переигрывает, пытаясь копировать Баклажанова.

– Вчера-а?! С альпинистом?!

– Ну да, – главный инженер бросил листок на стол и постучал кончиками пальцев по столешнице.

– Простите, но мне в воскресенье есть чем заняться помимо работы. – Сказал Виктор. – Да и альпинист там не нужен. Там же все отсканировали с дрона давно. Сейчас вот подсчеты завершаем. Наверное, перепутали с кем-то.

Говоря это, Летягин опустил взгляд и заметил у Буренкина на столе возле клавиатуры связку рутокеновских флешек, среди которых выделялась одна белая с логотипом Росгеологии.

Сердце отчего-то заколотилось.

– Да-а, я так и сказал, охранник говорю у вас там пьяный, наверное! – улыбнулся Буренкин. – Значит, точно не были вчера?

– Конечно не был. – Виктор с трудом оторвал взгляд от флешек и посмотрел на Буренкина. Несмотря на улыбку, он заметил у главного инженера складку на переносице.

– Но они все-таки прям настаивают. Видели говорят вчера Виктора Николаевича вашего на объекте с альпинистом.

– Ну так я там три недели работал. Примелькался наверное. Да в чем проблема-то? Там же пропускной режим, охранник может проверить записи, если им так надо. – Соврал Виктор, зная, что охранники там никого никогда не записывали.

– И то верно, – согласился Буренкин, – ладно, вопрос исчерпан пока.

– Это все?

– Ага.

Кабинет главного инженера состоял из двух комнат. Раньше в первой комнате, при входе сидела секретарша Ирина, но в прошлом году она забеременела, как все говорили – от Буренкина и ушла в декрет. Новая секретарша у главного инженера не завелась, она вроде как ему вообще не полагалась.

Покинув кабинет, Виктор оказался как раз в пустующей комнате секретарши, и двигаясь по мягкому ковролину к двери, оглядывался по сторонам, одновременно замедляя шаги сам не понимая зачем. Открыв дверь, он и вовсе остановился. В холле он увидел квадратного, похожего на гнома Сейранова ­– тот стоял у окна, спиной к Виктору и почесывая мохнатой рукой спину под пиджаком, болтал по телефону.

Виктор повернул голову. Почти всю стену в комнате секретарши занимал шкаф-купе, напротив закрытого жалюзи окна располагался стол, полностью заваленный проектами, которые приносили Буренкину на подпись; рядом – напольный принтер «Xerox», а напротив него – большой кожаный диван для гостей, на котором никто никогда не сидел.