Чтение онлайн

Пока они смеялись, пили, перебрасывались грубыми шутками — про волков, про капища, про погоду, — она стояла одна, между стволами, замирая, чувствуя, как невидимая граница между «их» и «её» становится всё тоньше. Ещё шаг — и она сама растворится здесь, станет не гостьей, а частью костра, частью этого рёва, этого дыма. Но пока — нет. Пока они её не видят.

Кира осторожно сделала шаг назад, пяткой нащупала скользкий мох, попыталась не шуметь, но тело словно само тянуло прочь — туда, где пахнет болотом, где влажно и тихо, где нет этих голосов и огня.

И вдруг в тишине — хрупкий, острый, как сломанная игла, звук: хрустнула под ногой ветка.

В одно мгновение всё замерло. Звон кружек растворился в тишине, мясо застыло в чьей-то руке. Лошади всхрапнули, дёрнулись, рванули поводья, и даже пламя, казалось, затрепетало тише.

Все взгляды повернулись к лесу.

— Слышал? — прошептал кто-то, и голос будто провалился в туман между стволами.

— Что? — лениво переспросил другой, но уже насторожился.

— Вон… в лесу, — едва слышно, и вся поляна вытянулась в ожидании.

— Да ну тебя, показалось, — попытался отмахнуться первый, но в голосе уже была тревога.

— Да не показалось! Слышал!

— Может, зверь какой? — пробормотал кто-то, напряжённо глядя в сторону осин. — Тут этих… полно.

— Зверь не ломает ветку так, — отрезал первый, — это человек.

— Какой человек, ты дурень? Здесь нет никого, — фыркнул другой, но смотрел на тень, как на врага.

— А я говорю — есть!

— Да заткнитесь вы, — резко оборвал их старший, голос был тяжёлым, как дубина. — Княжич, ты слышал?

Владимир медленно поднял голову, взгляд у него стал другим — холодным, острым, будто только сейчас он по-настоящему проснулся. Не отвечая сразу, слушал, будто вбирал в себя все звуки леса, даже самые тихие. Потом медленно поднялся, встряхнул плечами.

— Тихо, — коротко велел он.

Голоса стихли. Даже дым замер, словно боялся, что его заметят. Ветра не было — только потрескивание углей, звон железа у лошадей и где-то очень далеко — вздох болота.

— Где? — спросил Владимир, не оборачиваясь, глядя в темноту между стволами.

— Там, — тот показал рукой прямо на осины, где затаилась Кира.

— Ты уверен?

— Да точно! — он шагнул вперёд, поднимая копьё. — Слышал ясно, под осиной.

— Может, зверь, княжич, — осторожно вскинул молодой, оглядываясь на старших. — Ну мало ли…

— Я сказал — тихо, — обрубил Владимир, взглядом заставляя всех замереть.

Он сделал несколько шагов к самому краю поляны, сапоги прошлись по подмёрзлой земле, хрустнула ещё одна ветка — теперь уже громко, нарочно. Лицо его было отрешённым, губы крепко сжаты. Он стоял, смотрел в темноту так, будто мог её прожечь насквозь.

Кира не дышала, вжалась в ствол, сердце глухо билось где-то в горле.

— Данило, — тихо сказал Владимир, не поворачивая головы, — возьми двоих. Посмотри.

— Слушаюсь, — коротко ответил тот, голос глуховат, но слушается, как на привязи.

— Только не шумите, — добавил Владимир, глядя в темноту, — если это зверь — спугнёте. Если человек — тем более.

Данило махнул рукой, двое поднялись с полена, копья в руках дрогнули, кольчуги зазвенели негромко. Один сплюнул в траву, другой потянул шею, будто ворот душил.

— Ну пошли, — буркнул первый, отгоняя нервную улыбку. — Только смотри, чтоб опять не напугался.

— Сам не шуми, — отозвался Данило раздражённо, — а то потом опять сам будешь рассказывать, как всё пропустил.

— А если там, правда, кто-то? — прошептал самый молодой.

— Вот и посмотрим, — бросил Данило, сжав копьё, шагнул первым.

Они вошли в лес медленно, стараясь не шуршать, но Кира слышала каждый шаг, каждое движение травы, как звенят кольца кольчуг, как хрустит старая ветка. Между стволами мелькали плечи, лезвия копий, лица напряжённые, словно вырезанные из сырого дерева.

«Сейчас… сейчас наступят прямо на меня…» — она ощущала, как дыхание становится короче, холодеет спина, по коже бегут мурашки.

Осторожно отступила ещё на полшага, влево, плечом упёрлась в шершавую, промёрзшую кору. Осиновая ветка качнулась над головой, тонкая тень дрогнула на снегу. Один из воинов замер, поднял голову, в глазах — настороженность.

— Вон, видел? — прошептал он, чуть наклонившись вперёд.

— Что? — Данило зажмурился, приглядываясь.

— Ветви шевельнулись.

— Ветер, — ответил Данило, но сам уже прислушивался.

— Какой ветер? — воин бросил взгляд на костёр — дым поднимался ровно, прямо в небо, не колыхаясь. — Нет ветра.

Данило щурился, выглядывал в тёмную чащу. Потом громко, но не грубо крикнул:

— Эй! Кто там?

Тишина. Только жужжание комаров, только запах сырого мха и дыма.

— Эй! — повторил он, теперь громче, раздражённо, почти требовательно. — Отзовись!

Ответа не было. В лесу замерло всё, даже птицы не шелохнулись.

— Может, и правда ветер, — прошептал один из воинов, будто сам себе, — или белка.

— Да чтоб тебя, — выдохнул Данило, вслушиваясь в мрак под деревьями. — Всё, идём. Княжичу скажем — пусто.

— Подожди, — вдруг прозвучал спокойный, почти невозмутимый голос Владимира, — не двигайтесь.

Воины застыли, переглядывались украдкой, а он стоял у самого костра, чуть прищурившись, будто высматривал в лесу что-то невидимое для других. Свет солнца бил ему в глаза, делал взгляд прозрачным и одновременно жёстким.

— Там кто-то есть, — сказал он ровно, будто утверждал, а не спрашивал. — Я чувствую.

— Да никого там, княжич, — попытался возразить Данило, в голосе пробежал страх. — Мы ж слышали бы…

— Ты слышал, — жёстко оборвал Владимир, — а теперь не хочешь.

— Да нет, я…

— Молчи, — бросил тот коротко, и воздух сразу сгустился.

Он двинулся к деревьям медленно, шаг за шагом, как зверь, который идёт по следу и точно знает, что в кустах прячется живое. Остальные затаились, переглянулись, кто-то выругался так тихо, что было слышно только комарам.