Чтение онлайн

Освободившись, первым делом изучила расписание всех экзаменов. Единственный подходящий для меня вариант пересдачи, не пересекающийся с остальными предметами, выпадал на последний день сессии с выпускной группой.

Через два часа экзамен закончился, и меня окружили одногруппники.

– Владо, ты что, в самом деле жуёшь памятник?
– возмущённо спросил Куомо. Ему учёба давалась с огромным трудом, и потому он не верил, что я реально учусь без особых усилий.

– Уверяю вас, - я обращалась уже ко всей группе.
– Памятник мне не нужен, тем более, на математику. И, обещаю, подобное в эту сессию не повторится. Если и вылетим, то не из-за недопуска. Расскажите лучше, как написали?

Ребята загалдели, делясь впечатлениями и переживаниями. Задачи не отличались от тех, что с лёгкостью решали при подготовке, но волнение никуда не девалось, и некоторые боялись, что могли ошибиться не в решении, а в его записи. Плохо было то, что результаты станут известны только завтра, до этого придётся мучиться в неизвестности вместо повторения материала следующего экзамена.

Вечером я достала оба своих пузырька и задумалась. Оставлять у себя нельзя. Вдруг, приму по привычке или не удержусь, когда станет тяжело терпеть. В свою силу воли я не верила. Выкинуть - жаба давит. Всё-таки серьёзные деньги заплачены. Оставалось отдать на сохранение, но кому? Более-менее доверяю лишь Лияне и Часси. Но на девушку легко надавить, и она отдаст обратно в любой момент. А Часси всё-же глава другого государства, и знает, кто я по титулу. Не стоит его посвящать в такие личные проблемы императора Анремара. Сдать на хранение в лазарет рискованно. Там хлипкие замки на шкафчиках, легко могут прихватить случайно в набеге на изготовление того же памятника. Или на продажу. Лекарь как-то жаловался, что периодически разные препараты пропадают. А тут в составе даже синяя пыль есть. Наркоманы будут только рады такому подарку. Оставался ещё один вариант.

– Прошу прощения за визит, - я стояла на пороге апартаментов куратора. Преподаватели тоже проживали на территории Академии, но в отдельных коттеджах чуть в стороне.

– У меня к вам личное дело, - продолжила уже в гостиной, куда пригласил куратор.
– Вот, - я выставила на столик пузырьки, - прошу сохранить до конца сессии и ни под каким предлогом не отдавать раньше.

– Это то самое, жизненно необходимое, о чём говорил лекарь?
– поинтересовался мужчина, рассматривая на просвет тёмное стекло, будто сквозь него мог понять, что там.

– Не жизненно, но необходимое. Две недели без этого, думаю, не страшно, - я постаралась придать голосу уверенность, которой совсем не было. В конце концов, почти месяц в замке прожила без них, пока не сообразила пойти к целителю.

– Хорошо, я возьму их на сохранение, - куратор поставил бутылочку обратно на столик.
– Но, если увижу, что вам без них совсем плохо, лично заставлю принять. Не стоит обучение здесь жертв здоровью и жизни.

Следующие дни показали, что я была права, отдав лекарства. Сначала с утра, по привычке, тянулась к ящику стола, где они обычно лежали. Будь бутылочки на месте, точно бы приняла. Потом действие ранее принятых таблеток закончилось. Раньше ни разу не пробовала полностью отказаться от обезболивающего. Несмотря на лекарства и заклинания, боль всё равно немного, да присутствовала, но привычно, и её легко получалось игнорировать. Сейчас казалось, что в спину натыкали зубов и все они враз разболелись.

Естественно, это не улучшало настроение, тоже оставшееся без медикаментозного контроля. И, для полного счастья, началась ломка. В составе обеих таблеток, пусть и в малых дозах, находились наркотические вещества. Этого всего хватило, чтобы к последнему экзамену я держалась только чудом. Спала урывками, избегала общения, подолгу стояла под ледяным душем и в щепки крошила тренировочные манекены на полигоне. В общем, делала всё, до чего додумалась, чтобы успокоиться и не срываться на окружающих. Но внешне мало чем отличалась от своего прежнего поведения и куратор, внимательно наблюдавший за мной, не вмешивался.

Группа с трудом, но сдала сессию без троек. Подозреваю, что преподавателям был дан неофициальный приказ натягивать до четвёрок. Перед каждым экзаменом проходила проверка на вещества. На второй стрелка резво скакнула в сторону "запретной" зоны, но замерла буквально в волоске.

И вот, последний день. Последняя оценка, которую может получить группа.

Полная уверенности, я прошла в класс. Пятнадцать человек выпускной группы, с которыми должна пересдавать, удивлённо смотрели на меня. Я же сидела на первой парте, стараясь ни на что не отвлекаться, чтобы не потерять сосредоточенность. Мне сказали, что преподаватель выдаст задание, а ректор с куратором подойдут чуть позже.

– Молодой человек, что-то я вас не помню, - старичок-преподаватель, сощурившись, разглядывать меня сквозь толстые стёкла очков.

– Вы правы, ранее мы не встречались, - я терпеливо ответила, - я с первого года, на пересдачу.

– А, да, ректор что-то там говорил, - дедок удовлетворённо отошёл к кафедре.
– Студенты, у вас два часа на решение, - он взял стопку со стола и медленно двинулся по проходу между партами, раздавая по листу каждому. Подошёл ко мне и замер, буравя взглядом.

– И всё-таки, вы злостный прогульщик, - вынес он вердикт.
– Никак вас не вспомню. Так что, молодой человек, прошу, без подготовки, к доске.

Слегка недоумевая взяла предложенный лист с задачами и вышла к черной доске. Задачи показались более сложными, чем те, к которым готовила группу, но меня это не волновало. Сейчас существовала только доска и запись решения. Всё равно использовались только четыре действия, а задачи сводились к торговым вида "купец приобрёл мешок зерна определённого веса по одной цене, перевёз в соседний город, затратив столько-то денег, и продал на развес по другой цене. Какую купец получил прибыль?"

Мел безостановочно двигался по доске, замерев лишь однажды, в самом конце. Третьей в билете была задача по геометрии, требовалось определить площадь поля для расчёта налогов с него. Пришлось немного притормозить, припоминая местные соотношения единиц измерения площади.

– Ну что ж, молодой человек, - сообщил старичок, едва ли не носом протерев доску, изучая решение, - свою тройку вы заработали. Поздравляю.

Он вернулся за кафедру и что-то написал в моём экзаменационном листе, пока я в ступоре стояла у доски. Как тройка? Почему? Всё же верно! Может, пошутил так? Но в листке, что взяла чуть дрожащей рукой, чёрным по белому прочла приговор "исчисления - удовлетворительно".

– Почему?
– только и смогла спросить.

– На занятиях надо появляться! Я ещё на первом предупреждал, что прогульщики больше тройки не получают. А вас я не помню.

– Но я даже не с этого курса! Меня и не могло быть на ваших занятиях!

– Вот, сами признались, что прогуливали, - не сдавался дедок.
– Выйдите из аудитории, не мешайте остальным.

Остальные ещё в самом начале нашего разговора отвлеклись от решения своих билетов. Кто-то попытался поддержать меня, подтверждая, что я не с их курса, и вообще, здесь на пересдаче, но дедок будто слышал только то, что хотел слышать, и ещё пригрозил, что за шум во время экзамена снизит оценку.

Листок выпал из руки и спланировал на пол перед крайней партой. Не замечая ничего вокруг и не обращая ни на что внимания, я побрела в свою комнату. Это катастрофа. Единственная тройка в группе. И у меня. К тому же по школьному курсу математики! Меня линчуют, стоит только остальным узнать результат.

...

Ректор находился в хорошем расположении духа. Пятая группа первого курса, которой он опрометчиво и необдуманно выставил условие сдать сессию без троек, с задачей справилась. Основная заслуга принадлежала их старосте - странному пареньку из неизвестного рода, но ведущему себя минимум как герцог. Именно он, по сведению ректора, гонял одногруппников в хвост и гриву, заставляя учиться, помогал отстающим и договаривался с преподавателями о репетиторстве. Последнее оказалось весьма удачным ходом - на экзаменах репетиторы более лояльно отнеслись к группе и некоторых на четвёрки всё же натягивали даже без просьб со стороны ректора.