Чтение онлайн

Початок присвистнул, покачав головой.

– Ну и ну! Это что ж получается… в саму Калифорнию, что ли?

Дон кивнул.

Муньос поскреб смоляную щетину. В мясистом ухе у него ярко блеснул кастельяно на короткой золотой це-почке.

– А ведь, пожалуй, это дельце будет не по плечу Хосе: старый хрыч по дороге, как пить дать, протянет копыта. Вот если Ансельмо Гусак возьмется…

– Смотри, хитрюга,- майор пригвоздил взглядом толстяка.- Этот человек должен быть честный католик.

– Хм, тогда Фарсало Плюшевый из Тласкалы. В меру смелый и надежный…

– Не пьяница?.. Клянусь честью, обижен никто не будет. Обещаю платить по два пиастра 12 в неделю.

Антонио от этих слов едва не поперхнулся. Нос покрылся потом волнения, щека нервно дернулась. «Два пиастра, ведь это же… Это, считай, что шестнадцать реалов… сто сорок четыре кондорина… двести сенсов!»

– Изволите шутить, ваша милость?
–  сказал Муньос и испугался. Четыре пары глаз дырявили его лицо.

– Запомни, мерзавец!
–  дон говорил спокойно, но в каждом слове ощущался гнев.- Есть две вещи, по поводу которых дворянин никогда не шутит: честь и месть. Сейчас у меня нет времени, а жаль… Я б занялся твоим воспитанием. Ну, как насчет двух пиастров в неделю?..

– Храни вас Господь! Вы еще спрашиваете! Да за такие сокровища вы, сударь, можете купить всю эту шайку с потрохами и всем ее барахлом.

– О нет, милейший,- Диего весело рассмеялся.- Людей у меня и своих, как видишь, хватает. Мне нужен только один человек, и, я надеюсь, ты уже понял, какой?

– Чума на мою голову! Простите мой болтливый язык, но то, что вы задумали, пахнет могилой!

– Брось пугать,- встрял в разговор Мигель.- У нас в Андалузии на каждом перекрестке ножи и пистолеты… Но все уже давно привыкли к этому и, право, не обращают внимания на бандитов. Разве что когда ссудят им, как нищим, немного деньжат на выпивку и табак.

– И всё же, я думаю, вам будет нелегко найти такого козла. Кому охота совать свою башку в пекло, нынче ведь всюду кровь. Туда только нырни - ого-го… не вынырнешь! Не-ет, сеньоры, клянусь своим домом, никто не отправится с вами за всё золото мира.

– Черт возьми!
–  андалузец хрустнул новой сигарой.-Скажи, могу ли я надеяться, что мы найдем туда дорогу одни?

– Одни?
–  мексиканец выпятил нижнюю губу и хмыкнул.- Одни - никогда.

– Вот как?

– Но с моей помощью, возможно, сеньор. Только знающий старожил сможет помочь вам обойти все ловушки. И этот человек - я. Едва увидев вас, я сказал себе: Антонио, рядом с этим господином не страшно и встретить дьявола! Вы не найдете более честного и преданного слугу, сеньор.

– Но и такого же болтуна! Мне нужен стоящий проводник-возница, а не вздорный индюк.

– О, Святая Магдалина!
–  Початок позеленел от злости, ломая пальцы.- Вы слишком давите на меня. Клянусь громом, я рассержусь, и тогда…

– Вот такой ты мне нужен будешь в пути.

– Так значит… - Антонио вспыхнул радостью,- мы можем пожать руки?

– Руки мы пожмем позже. Если всё будет в порядке. И вот еще, чуть не забыл. Ты умеешь готовить, чтоб мы не протянули с голоду ноги?

– Опять обижаете, сеньор! Спросите Сан-Мартин…

– Смотри,- де Уэльва похлопал Початка по мясистой щеке.- Бывшего стряпчего, что морил нас похлебкой из скорпионов от Веракруса до Мехико, я повесил на гвоздь перед въездом в город… - Он подмигнул ошалевшему трактирщику и весело добавил: - А теперь возьми задаток.

– Нет! Деньги я не возьму. Моя совесть не продается,- Антонио надул щеки.- Она сдается только на время. Ну, давайте обещанные пиастры, сеньор, считайте, что вы уговорили Муньоса.

Разговор за столом оборвался… Четыре жареных, с румяной дымящейся корочкой каплуна в томатном соусе при чесночной подливе опустились на стол; бутылки черного вина замерли вкруг них часовыми… Но не это заняло внимание путников, а та, кто принесла это королевское кушанье. Им всем улыбалась Терези. Де Уэльва куснул ус. Грудь прекрасной дикарки сводила с ума. Чуть прикрытая лифом скромного платья, она покоилась в корсете, как два темномедовых плода в роге изобилия.

В трех лигах от Мехико, много западнее последней городской заставы пылили двадцать монахов-иезуитов, все при оружии, верхами. Возглавлял их брат Лоренсо, в серд-це которого был вырубленный молитвой гранитный крест великой миссии братства. Ему не ведома была палитра эмоций, он не знал ни жалости, ни милосердия. В нем жила одна-единственная идея: справедливость - удел Господа Бога. Он знает, кому давать свое благословение. И душа его, как рьяно веровал Лоренсо, была дарована Всевышним Ордену Иисуса, в священное братство которого он входил вот уже тридцать лет. «Иезуиты, появившись однажды, остаются навсегда»,- было для него так же незыблемо, как тысячелетний восход небесного светила. «Орден бессмертен, ибо бессмертен».

Слово отца Монтуа являлось законом: «Мадридский гонец не должен добраться до Калифорнии… Что ж, они не доедут. Отныне андалузец - мой зверь. Я - его охотник. И я убью его!»

Они скакали в предзакатной мгле. Заходящее солнце заслоняла монументальная тень Западной Сьерра-Мадре, протянувшейся драконовым гребнем с севера на юг. Извилистая, рябая от избоин дорога, петлявшая меж двумя рядами древних каменных стен, созданных ветром и водой, привела их к старому Южному тракту. Он тянулся в Калифорнию от самого Веракруса, через Мехико и Пачуку, Керетаро, Окотлан 13 и далее, за перевал…

Это место Лоренсо избрал не случайно. Потому что тракт был наиболее верным и безопасным, по которому добирались до пресидии старого губернатора де Аргуэлло. Никто в здравом уме не поколесит иной дорогой: вся территория к северу от Мехико, включая Техас, была опалена огнем восстания.

– Стой!
–  глухо выкрикнул монах и поднял руку. Его широкая ладонь белела в лунном свете.

Сзади лязгнуло оружие. Колонна всадников застыла. Слышно было, как фыркали кони и где-то далеко за лощиной выл волк.

В пятнадцати локтях перед ними точно из земли выросла черная тень и прозвучал голос:

– Помоги себе сам…

– …и Бог поможет тебе,- ответили на пароль.

Из сумрака к стремени предводителя шагнул человек и, поцеловав перстень, тихо сказал:

– Его еще не было, брат…

Лоренсо кивнул головой:

– Так угодно Создателю.- И через паузу добавил: -Остановимся здесь, брат Хосе. Передай всем по цепи: кост-ры не жечь, выставить караулы, и пусть знают: я сдеру шкуру с каждого, кто сомкнет глаза в эту ночь.