Чтение онлайн

– Эй, кобель!
–  Тереза не скрывала своего раздра-жения.

– О, сеньорита!
–  Алонсо пьяно осклабился и хлопнул себя по расшитому гульфику.- Кто будет веселиться?

– Ты,- не поднимая глаз, отрезала она.

– Я?

– А кто же?

– И где?
–  он весело цокнул языком.

– На дворе с моими свиньями!

Девушка негодующе тряхнула волосами, собираясь уйти, когда пальцы Алонсо, будто когти коршуна, схватили ее за локоть. Данное прикосновение уж точно не было случайностью. Лицо Терезы залила густая, темная краска. Второй рукой он попытался ухватить ее за грудь - это был грубый понукающий жест. Она вскрикнула и отшатнулась назад, пытаясь освободить запястье, но оно точно попало в капкан.

Алонсо хотел было притянуть красавицу силой, когда твердый голос майора, словно удар эфеса, отрезвил его.

– Ну ты, храбрец, похоже, на тебя пора надеть больничник! 18 Отпусти сеньориту и пошел вон! Что?
–  голос де Уэльвы не терпел возражений.- Либо ты, брат, изволишь блюсти честь и достоинство своего господина, либо - ко всем чертям!..

Алонсо метнул обиженный взгляд, но перечить не посмел. Его жилистая кисть медленно разжалась, голова втянулась в плечи.

– Дон, да она зубаста, как пиранья, и ненавидит мужское племя.

– Не племя, а семя, амиго. Ладно, пошутил, и будет. Всё хорошо, что хорошо кончается, Алонсо.- Диего хлопнул его по плечу.- Но еще раз замечу - пеняй на себя.

– Слушаюсь, мой господин.- Слуга, виновато пряча глаза, невнятно извинился перед Терезой и разочарованно зазвенел шпорами к своему столу.

На душе скребли кошки, но Алонсо был исправный малый и попусту на бочку с порохом не лез.

– Вы в порядке, сеньорита?
–  испанец обаятельно улыбнулся.- Имею честь представиться: дон Диего де Уэльва.

– А вам-то что?
–  она вытерла руки и исподлобья глянула на офицера.- Тоже скучно стало?..

– Почему вы до сих пор не улыбнетесь, Тереза? Вы всё еще сердитесь? Простите моего слугу, право, он глотнул лишнего, вот и распустил руки.

Девушка вздохнула.

– Ладно, чего уж там… Вот невидаль. Каждый день кто-нибудь, да тянет лапы. Врать не буду,- она одарила Диего смущенной улыбкой,- я, конечно, люблю, когда мне делают комплименты, но не руками. И вам я тоже не верю, дон Диего. Вы такой же волокита, я угадала?

– Не совсем,- он прямо посмотрел в глаза.- Просто вы мне нравитесь.

Тереза язвительно прищелкнула языком:

– Да вижу я вас насквозь, все вы в одно перо. Вот говорите мне любезности, а ведь у вас, сеньор, наверняка где-то есть семья?.. Не совестно вам?

– Хм, а я-то было подумал, что вы со своими способностями действительно обо мне всё знаете,- майор лукаво подкрутил ус.- Нет, Тереза, у меня нет семьи, да, пожалуй, и друзей. Я одиночка, если не считать вон тех трех развратников,- он с улыбкой кивнул на своих слуг.

Повернувшись к нему, она оперлась на локоть и, без кокетства глядя ему в лицо, удивленно произнесла:

– Значит, кроме коня и слуг, у вас нет друзей?

– Нет,- хмуро обрубил дон, помогая ей перевернуть увесистый бочонок пива.

– Но почему? Вы… не любите людей?

Майор помолчал, точно прислушиваясь к щемящим переборам гитары или вспоминая что-то, и, пристально глядя на свои кружевные обшлага, сухо ответил:

– Потому что их убивают…

Оба изрядно помолчали. Диего почувствовал, что лицо его горит - и не только от выпитого вина. Она смотрела на него в упор и улыбалась. Ей нравились его смелые соколиные глаза, дерзкие усы и боевая стать. Нравился и голос: приятный, удивительно глубокого тембра. Сдержанность и весомость слов незаметно пьянили, медленно, но неотвратимо повергая ее в какие-то неведомые ощущения.

Когда майор осторожно взял ее за тонкие пальчики, она тихо сказала:

– Мне время быть на кухне, а не вертеться возле вас…

Девушка кивнула и пошла прочь, распахнув одну из дверей, ведущих во двор, обернулась и еще раз взглянула на Диего, как бы говоря: «Не слишком ли вы быстро погоняете, сеньор?»

Дверь хлопнула.

Де Уэльва, плюнув на все условности, направился следом.

Ветер стих, и на дворе стояла такая духота, что казалось, будто тонешь. Наступил закатный час - час, дрожащий робким голубоватым светом, час любви, когда причудливо меняются переливы сумеречных теней и слышится млеющий шепот влюбленных…

Майор тихо прикрыл дверь, осмотрелся: небо вспыхнуло желтым сиянием из-за черных кряжей. Он вздохнул полной грудью, ослабил узел шейного платка: «Господи, куда, в какие неведомые дали занес меня Фатум?» За глиняной стеной корраля 19 шумно дышала скотина и пищали мыши. Де Уэльва наморщил лоб, задрав голову, и увидел, что луна вот только сразила восточные тени. Впереди -ночь, и долог еще ее путь под темным сводом.

Она вынырнула из темноты с вязанкой хвороста, гибкая, что лиана.

– Как, это опять вы?
–  вязанка медленно опустилась на землю.- Зачем вернулись?

– А зачем вы ушли? Неужели… я только нашел вас -и потеряю?

Девушка призадумалась, пряча взгляд.

– Я совсем не знаю вас, сеньор, дайте пройти.

– Не бойтесь, Терези,- майор мягко придержал ее плечо.- Позвольте мне взглянуть на вас… Завтра чуть свет я уезжаю.

– Ах, вот в чем дело… что ж, смотрите,- она крутнулась и так, и сяк.- Ну, увидели?

– Благодарю,- дон улыбнулся ей.- Позвольте вашу руку…

– Нет, нет, вот это ни к чему.- Девушка отскочила дикой козой.

Диего усмехнулся, сделал шаг вперед.

– Перестаньте, в моем желании нет ничего дурного.

– Очень рада это слышать,- она независимо откинула голову.

Взяв руку сеньориты, дон положил на ее ладонь крупную сверкающую жемчужину.

– Какое чудо!
–  Тереза с непосредственным восхищением глядела на игру черного перламутра.- Я не встречала такой красоты…

– Этот талисман - мой подарок, сеньорита, на память о нашем знакомстве.

Мексиканка, казалось, потеряла дар речи.

– Но… но… в ней же целое состояние!

Де Уэльва согласно кивнул головой и сомкнул ее пальцы на жемчужине.

– Зачем деньгами мерить красоту, донна? Берите. Право, она ваша.

Красавица слегка нахмурилась и, возвращая подарок, бросила:

– Вы ошиблись дверью, сеньор.

– А вы не верите в бескорыстие?
–  в глазах майора сверкнула обида.

– Я не позволю себя обмануть, дон Диего.

– Жаль, вы не поняли меня.- Он развернулся и с силой зашвырнул в ночь жемчужину величиной с лесной орех. Диего в упор смотрел в изумрудную сумеречность ее взволнованных глаз, сверкавших ярче жемчуга.