Фатум. Том второй. Кровь на шпорах
Шрифт:
Высокие звезды поблескивали на рукоятях их эспадилью 14 .
– Повинуюсь, брат,- капюшон наклонился и исчез во тьме.
Лоренсо оставался в седле - большой и угрюмый, пуга-ющий мрачным взглядом из-под тяжелых надбровных дуг.
Бивуак разбили у преддверия дикого края, под куполом клубящихся черных туч, где людям было не по себе, откуда открывалась великая равнина на запад, а с краю тракта роковой вехой тянулся голыми ветвями к небу мертвый дуб.
14
Эспадилью - разновидность холодного оружия (исп.).
Монах думал о той гиблой стороне, куда его направил могущественный перст генерала и где, возможно, ему суж-дено сгинуть… Он прислушивался к призракам древних ацтеков 15 , тех, кто пришел в эту страну на тысячи лет ранее испанцев. Их тени и ныне кочевали по забытым тропам, любовались голубыми облаками и слушали скорбный голос ветров в каньонах, потому как даже в Эдеме не отыщешь такого блаженного величия и чуда, как в горах Сьерра-Мадре.
Лоренсо впитывал в себя запахи этой земли, и они ему нравились. Взор его медленно скользил вдоль крутого склона горы, у подножия которой расположился отряд; туда, где в отвесной каменной тверди, стоящей аркой на их пути, зияли степь и тракт, похожий в сей звездный час на жерло Теокальи 16 . Всюду стелился мглистый туман, источая глухую тоску.
15
Ацтеки - древние обитатели Мексики, явившиеся с севера в XIII веке. Могущественный и воинственный народ со сложной культурой. Главным городом был Теночтитлан (ныне Мехико). Империя ацтеков была уничтожена европейцами и краснокожими рабами.
16
Теокальи - древние пирамидальные ацтекские храмы с алтарями, жертвенниками и галереями (индейск.). (Прим. автора).
Пустынность сумеречного пейзажа подчеркивала тишина, нарушаемая приглушенным бормотанием монахов да редким звоном подковы о гальку.
Лоренсо собрал поводья и протянул свистящим шепотом:
– Мне нравится это место. Наверно, рай именно такой. Завтра для андалузца я превращу его в ад.
Глава 5
В очаг общего кутежа, туда, где звенела монета, щедро подбрасывались дрова веселья, подносимые в виде запыленных бутылок вина из погреба Муньоса. Мужчины и женщины душили друг друга губами. Поцелуи - слюнявое чмоканье - изгонялись укусами, откровенности - тумаками, а выстрелы пробок грозили перейти в настоящую пальбу, если найдутся такие смельчаки. Однако ни папаша Муньос, ни его супруга покуда «не потели»; они знали: до неприятно-стей в «Золотом початке» еще далеко.
За столом, где разместились слуги майора, на блюдах валялись обглоданные кости птиц вперемежку с рыбьими. Запах жаркого и острых подливок смешивался с более терп-ким ароматом текилы 17 , плескавшимся в кружках пирующих. Дона Диего за столом не было. Зато на коленях у братьев Гонсалес и Мигеля прохлаждались три девицы: без туфель, накрашенные и навеселе. Они без конца хохотали, срывая поцелуи, кокетливо отбиваясь от шаловливых рук широкоплечей троицы. Но ожидание более основательных альковных ощущений бесило мексиканок. Прикладываясь к кружке, они то и дело перемигивались и переглядывались, по-козьи поводя глазами, в которых так и читалась откровенная страсть, жажда ласк и дублонов.
17
Текила - мексиканская водка.
– Да, милые, мясо у вас подают, как в тюрьме - хо-лодное!
– пьяно заметил, ковыряясь в зубах, Фернандо.
– А вы когда прискакали сюда, жеребцы?
– оголив жирные смуглые ляжки, хохотнула его подружка. Ее белые крепкие зубы впились в оранжевый пористый бок солнечного апельсина. Салатное платье, что обтягивало ее, буквально трещало по швам; под мышкой и на бедре ткань уже раздырявилась, и в прорехи лезла рваной квашней плоть.
– А то ты не знаешь?
– Фернандо поднял кружку.
– Ну, вот поэтому оно и горячее, как у покойника знаешь что?..
Женщины вновь засмеялись, глядя на обескураженного испанца; тот сидел молчаливой скалой, натянув на глаза широкополую шляпу, и… улыбался.
– Вы часто бываете здесь?
– Алонсо прижал к себе мексиканку.
– Только когда нам нужны настоящие мужчины…
– Ха, значит, вы сидите с теми, кого хотели.
За столом вновь загоготали, застучали кружки, как вдруг…
– А ну-ка, сладкозадая, подвинься,- Алонсо бесцеремонно смахнул с колен девицу с тугими лоснящимися косами.
Мимо застолья проходила дочь Сильвиллы с подносом снеди. Контур ее грудей отчетливо вырисовывался через ткань. А ее особенная походка заставляла волноваться сильную половину. Ногу она ставила на носок, заученно, но прелестно подтягивая красивые икры.
Обслужив пару мутно видящих друг друга через бутылку, Тереза задержалась, как рыбка у приманки, перед зеркалом. Критически осматривая себя, она ловким движением взбила смоляные кудри на висках.
– Какие у нее знатные ножки!
– мечтательно простонал Алонсо, глядя на брата.
– А по-моему, ее груди забивают весь горизонт.
Алонсо усмехнулся и крутнул сломанным кривым пальцем у виска.
– Дурак, по мне их никогда не бывает слишком много.
– Пожалуй,- охотно согласился старший.- Такая -приятное зрелище для любого… Может, она тоже не прочь развлечься с нами?
Фернандо отрицательно качнул головой:
– Ты спятил, брат… Не любой мужчина достоин этой сеньориты. Эта бестия нам не по зубам.
Подружка Алонсо, заслышав разговор, надулась, но склоку не затеяла. Напротив, заизвивалась, пытаясь околдовать глазами неугомонного Алонсо, прижалась к нему круглым животом и принялась целовать в губы, точно клея марку языком.
– Да погоди ты лизаться, кошка! Сними лучше это чертово пончо! Может, тебе и холодно без него, но я уже умываюсь потом.
– Только пончо?
– она глупо хихикнула и подмигнула, сжимая его бедро.- А почему бы нам не заняться всем сразу? Ну, ну! Не молчи. Скажи, что будет делать дальше мой герой?
– Для тебя - ничего!
Алонсо, не на шутку задетый за живое словами старшего брата, поднялся из-за стола и, отыскав взглядом свою зазнобу, загремел саблей.
– Эй, ножки!
– он облокотился на стойку. Его восхищенные глаза блуждали по девушке, на лбу вздулась вена.
– Меня зовут не ножки.- Гибкие руки продолжали споро споласкивать порожние кружки.
– С ума сойти, какая ты гордая,- он чиркнул спичкой и запалил сигару.- Мне нравятся твои зеленые глаза… и нравились бы еще больше, если б ты улыбнулась мне. Ты свободна сегодня?
Она лишь хмыкнула в ответ, не удостоив его взглядом.
– За себя не отвечу, но ты-то уж точно свободен… Отойди, не мешай!
– она резко отпрянула в сторону, прекрасно понимая, что его мозолистые, в шрамах пальцы не случайно шоркнули ее плечо.
– Но-но, не шуми, красавица. Такая как ты, по моему взгляду, тянет на всю пятерню. Клянусь свитком Матфея, я бы отдал все пальцы на левой руке, чтобы полежать на тебе…
– Брось, чем будешь в носу ковыряться?
– Дьявол! Да ты вулкан, а не девка! Всю жизнь мечтал о такой. Ладно, ладно, не перчи словами… О, черт, да не дергайся ты всякий раз, как необъезженная лошадь…
– А ты не протягивай лапы!
– Послушай,- Алонсо горячо зашептал.- Мы проделали адский путь и очень устали. Сегодня на ночь мне нужен кто-то смазливый и сладкий, вроде тебя. Я хорошо заплачу и приодену… Помни, что я солдат и умею развлекать женщин. Клянусь гардой моей сабли, если б я был собакой, то облизал бы тебя всю.