Чтение онлайн

– - Не получится, -- повторил он.
– - Сколько ни давай мне железа и бревен, а без людей города не построишь.

– - Хватай беглых, кои от гнева помещиков спасаются.

– - Помещики имеют право требовать их обратно.

– - А ты скажи, что светлейший беглым волю дает!

– - Да меня же бояре наши со свету сживут.

– - Меня первого!
– - захохотал Потемкин.
– - Но Херсон ныне для России важнее оброков и тягл наших. Двадцать тыщ мужиков вышлю тебе из имений своих белорусских, а ты их к делу употреби и не обижай палками... Порт нужен! Флоту быть!

На выжженных солнцем пустынях Новой России создавались новые города, возникали новые судьбы людей -- вольных. Кто из крепостных бежал на юг от барщины, освобождался от крепостного ярма. Новая Россия с будущими городами и свободными людьми становилась любимым детищем светлейшего, а слово "Крым" Потемкин терпеть не мог:

– - Неужто не обойдемся без азиатчины: Крым -- Кырым! Зато уж Таврида станет подлинной благодатью, раем для тела, души отрадою...

В именах городов, им заложенных, всегда ощущался привкус давней истории-лучшей, нежели была история его жизни!

10. НЕПОРОЧНОЕ ЗАЧАТИЕ

Уж сколько людских судеб перекорежила Екатерина, не раз нарушала "равновесие" Европы, но был человек, с которым не могла сладить. Это калмычка, жившая во дворце на птичьих правах, имея одну лишь обязанность: рано утречком, перед пробуждением императрицы, поставить в туалетной комнате стакан подогретой воды для полоскания рта. И вот уже двадцать лет Екатерина, слывшая "великой", не могла добиться от глупой, чтобы стакан с водою был поутру на месте.

– - В следующий раз, -- говорила она, -- если не найду стакана с теплой водой, я тебя... замуж выдам.

Страшнее этого нельзя ничего придумать. Денька два-три вода была на месте к ее вставанию, а потом вся эта карусель крутилась в обычном порядке... Зорич не выдержал:

– - Да выгони ты эту бестолочь на улицу!

– - Выгоню... а с такой рожей куда она денется?

Зорич просыпался с иными заботами: что ему делать сегодня? Напиться как следует? Или созвать гусар для макао? Он смотрел, как хлопочет по комнатам, всегда в бегах и делах, Захар Зотов, слуга императрицы.

– - Скажи мне, Захар, а вот те любители, что до меня тут резвились, что они делали, когда делать им было нечего?

– - Да разное, сударь. Князь Орлов, к примеру, опыты разные устраивал. Однась чуть дворец не спалил. Васильчиков в подвале на токарном станке работал. Искусник был. О светлейшем, сударь, и сами знать изволите, что ни дня без трудов не живет, а Завадовский... тот на арфе играл. Очень старался!

– - А что мне делать, Захар Константиныч?

– - Да вы бы хоть книжку какую почитали...

Зорич назвал к себе книготорговцев столицы:

– - Измерьте в моем кабинете полки, и чтобы к вечеру книги на них стояли. Все равно какие, но по размеру полок.

– - На каких языках вам читать удобнее?

– - На всех, какие существуют на свете...

Екатерина спасалась от него в покоях Потемкина:

– - Рисунок, конечно, замечательный, но содержания в нем никакого! Я устала глупости гусарские наблюдать... А кстати, с кем это вчера Парашка Брюс кадриль открывала?

– - С моим земляком -- Ванюшкою Римским-Корсаковым.

– - Очень изящный юноша, -- сказала Екатерина.
– - Если тебе не трудно, князь, сделай его своим адъютантом...

Иван Николаевич Римский-Корсаков пробудился в алькове графини Брюс, принял от лакея чашку бразильского шоколада.

– - Хочешь, я составлю тебе счастье?
– - спросила его женщина.
– - Като надоел этот серб, прозвонивший ей все уши своими шпорами и саблей. Теперь она мечтает о непорочном юноше. Тебе надо немножко притвориться, я тебя научу. Но, чур, бессовестный негодяй, за это я потребую от тебя платы.

– - Сколько?
– - спросил Ванечка, допивая какао.

Как и Потемкин, он был из конногвардейцев...

Булгаков сообщил из Стамбула: интернунций Боскамп-Лясопольский отзывается королем из Варшавы за то, что проболтался перед визирем о завещании мадам Жоффрсн. Станислав Понятовский, кажется, и согласен был с ее последнею волею, но прежде просил разрешения на брак у русского Кабинета. "А я не такая уж глупая, -- сказала Екатерина, -- чтобы не понять, чего желают в Версале..." Потемкин мечтал привлечь поляков к тем же политическим задачам, какие одинаково выгодны и России, и Польше. Но в этом случае не миновать созыва нового сейма, который наложит "не позволям" на любое решение. Наконец и Версаль, кажется, убедился, что Россия -- единственная соседка Польши, желающая сохранить ее культуру, ее заветы и традиции...

Екатерина вдруг вызвала Завадовского из его имения Ляличи, удивив всех, и прежде всего Потемкина:

– - Зачем тебе, и без того сытой, подогревать старый бульон, если ты всегда можешь сварить свеженький?

Брюсша в эти дни нашептала Потемкину:

– - У меня на примете, князь, есть молодой человек с вокальными дарованиями. Изящен и непорочен. Если он понравится матушке, уж не взыщи, я с тебя плату потребую.

– - За что?
– - обомлел Потемкин.

– - За рекомендацию в его непорочности...

Украсив мундир Римского-Корсакова аксельбантом, Потемкин вручил ему букет цветов, велев следовать к императрице.

– - Петь будешь потом!
– - сказал он ему.
– - А сейчас не старайся казаться чересчур умным. Матушка тебе -- о философии да Вольтере, а ты ей-почем рожь на болоте... Ступай!

Екатерина, обходя офицеров, желавших ей представиться, внимательно оглядела молодого человека с цветами.

– - Этот букет отнесете светлейшему...

Таков был сигнал: выбор сделан. Только теперь до Зорича дошло, что творится за его спиною. Пинком ноги отчаянный гусар расшиб двери покоев Екатерины.

– - Уж если вы решили меня взрывать, -- крикнул он, -- так я погибну, взорвав и всех со мною... всем уши вырву!

Обнажив шпагу, он настиг князя Потемкина:

– - Драться, и сейчас же! Это все твои фокусы...

Из ножен князя вылетела шпага, и мерцающий блеском кончик ее уперся в кадык на шее храброго гусара:

– - Да комара мне и того больше жаль, чем тебя...

Их растащили. Потемкин направился к царице:

– - Убедилась, каковы бывают нравы бивуаков гусарских? Уж если на то пошло, так конногвардейцы -- шелковые...