Чтение онлайн

– - Откуда ты привезла их?
– - спросил он у матери.

– - Из Бруссы, -- безнадежно вздохнула несчастная.
– - Купите их у меня. Не стало сил видеть, как они голодают.

– - Сколько хочешь за двух сестер сразу?

Гречанка назвала цену, Боскамп пошагал прочь:

– - Эти чумазые не стоят и половины!

При этом младшая дочь гортанно крикнула матери:

– - Продай нас скорее или накорми нас...

Интернунций знал греческий язык:

– - Если ты, женщина, хочешь счастья своим отпрыскам, так я самый лучший покупатель. Пойми, я беру их не для гарема, а для праздничной жизни в Варшаве, где много музыки и танцев, где богатые паны сразу оценят их невинность...

Он спросил у матери только их имена -- Елена и София, а фамилии девочкам придумал уже в дороге: Глявонэ и де Челиче. Ехать через австрийские пределы Боскамп боялся, ибо в отдалении уже громыхало оружие -- прусское. Но проездом через Хотин спекулянт с прибылью для себя запродал Елену в гарем хотинского паши Софии было тогда тринадцать или четырнадцать лет. В Подолии, не вынеся разлуки с сестрой, она расхворалась. Везти ее дальше было нельзя. Интернунций оставил девочку в доме каменецкого коменданта Яна де Витта:

– - Я полагаюсь на вашу сдержанность, пане. Не испортите мой "товар", чтобы я не терпел убытков.

– - Я для этого слишком стар, -- заверил его де Витт...

Через год пана навестил в Каменец-Подольске сын его, гоноровый шляхтич Иосиф де Витт в чине майора, и юная Софья Глявонэ (или де Челиче?) обручилась с ним в Зильковецком костеле. Майор сразу же увез ее в Париж, где король Людовик XVI сказал ему:

– - Для такого бриллианта нужна и дорогая оправа!

Даже слишком дорогая, а потому майор разорился и стал торговать красотою жены -- не хуже интернунция Боскампа. В числе коронованных покупателей Софьи были германский император Иосиф II, шведский король Густав III и... и...

– - Берите с них подороже, -- внушал де Витт жене.

У женщины хватало ума не следовать вычурным модам Парижа: Софья появлялась всюду наподобие античной богини, облаченная в древнегреческий хитон из белого муслина с широким разрезом от бедра до пят, а муслин был столь прозрачен, что через него ясно просвечивались контуры ее идеальной фигуры. Тогда же Софью де Витт прозвали в Париже "la belle Phanariote" (прекрасная фанариотка)!

Купленная за жалкие гроши на грязном базаре Стамбула, без роду и племени, эта женщина и станет последней страстью светлейшего князя Потемкина-Таврического. А знаменитый в нашей стране парк в Умани сохранил ее имя -- Софиевка... Боже, сколько жизней было загублено в этом парке, когда мужики передвигали горы, возводили плотины и выкапывали для черных лебедей глубокие озера! Но это случится гораздо позже, когда "прекрасная фанариотка" станет женою двух графов Потоцких-сначала отца, а потом сына... Уж не в наказание ли господне уманьское землетрясение 1834 года переломало в гробу ее грешные кости?

О судьбы! Кто вас выдумывает?..

* ДЕЙСТВИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ. Вооруженный нейтралитет

"Я хочу управлять сама, и пусть знает это Европа!" -говорила она Потемкину... Екатерина имела уже значительный опыт в деле дипломатии, и свои недюжинные дипломатические способности развила в дальнейшем до совершенства... Екатерина любила называть Потемкина своим учеником в политике, но нередко сама поддавалась его влиянию.

История дипломатии, 1959, т. 1

1. БОЛЬШАЯ ИГРА

Оберегая свои людские ресурсы, Англия всю тяжесть борьбы с врагом неизменно перекладывала на плечи той страны, которая делалась британским партнером.

Сейчас англичанам хотелось, чтобы Петербург, союзный Лондону, вступился за британские интересы в Америке. Англичане, жившие в Петербурге, свысока считали себя вроде колонизаторов в стране дикарей, имея на своих печатях оттиск: "English Factory at St. Petersbourg", -- как будто Россия была их колонией, а Петербург-лишь фактория на путях в Персию.

Лондон! Герцог Суффолк, глава иностранной политики короля Георга III, принял у себя опытного дипломата Джеймса Гарриса, в будущем лорда Мальсбюри.

– - Нам есть о чем подумать, -- сказал он ему.
– - Фаворитизм при дворе Екатерины принес уже немало хлопот, и мы напрасно хотели выявить политические симпатии ее избранников. Все куртизаны оказались лишь дорогой мебелью для спальни Екатерины. Теперь мы до конца уяснили, что фаворит существует только один-Потемкин, пусть он и станет для нас тем верблюдом, которого следует навьючивать нашим грузом... Значит, вы едете в Петербург, дабы завладеть Потемкиным в великобританских интересах, используя его мощное влияние в делах империи.

– - Мне кажется, -- отвечал Гаррис, -- вы излишне драматизируете обстановку. Наши послы в Санкт-Петербурге неизменно добивались успеха, используя подкуп русских сановников. Не проще ли и на этот раз потревожить банкиров Сити, которые охотно пойдут на жертвы, благо Россия для них была неиссякаемым источником обогащения.

– - Да, так было, -- согласился Суффолк.

Он ознакомил Гарриса с архивною справкой: при Елизавете, в самый разгар Семилетней войны, английское посольство имело 100 тысяч фунтов стерлингов для подкупа русских политиков, в краткое правление Петра III посол Кейт творил любые дела, имея лишь 60 тысяч фунтов... Гаррис спросил:

– - С какими же деньгами отправите вы меня?

Ему давали для подкупов 36 тысяч фунтов.

– - Этого вполне хватит, -- заверил его Суффолк.
– - Ртуть в барометре продажности сползает вниз, из чего напрашивается печальный для Англии вывод: русский Кабинет обрел должное равновесие, понятие о гражданской чести повысилось, политики перестали продаваться за деньги. Впрочем, узнайте у банкиров Сити, что они там думают...

Дельцы Сити с огорчением признали, что Потемкин, к сожалению, неподкупен: сейчас он, кажется, способен продаться лишь за корону Курляндии, которую донашивает вечно пьяный герцог Петр Бирон, впадающий в маразм, или корону Речи Посполитой, где шляхетство презирает своего короля.

– - Турки сейчас вырезали семью молдавского господаря, и не исключено, что, возникни новая война с Турцией, Потемкин будет претендовать на господарство Молдаванское.

– - Я слышал, что он кругом в долгах?

– - Это так. Но, должный миллионы, он и забирает миллионы, ни с кого не требуя отчета, он и сам никому отчета не дает...

Сократив субсидии для подкупов, Лондон отпустил Гаррису немалые деньги для представительства. Посольства в Петербурге всегда расценивались в Европе как самые дорогостоящие. Изобилие застолий обязывало дипломатов тянуться за русскими в искусстве гостеприимства. Назвав гостей, следовало ублажить их к полуночи горячим ужином (не менее трех блюд), после чего делалось несколько перемен десерта. Дипломаты отдыхали от страшных растрат лишь после маслениц, когда русские девы и жены поникали в скромных одеждах, на смену телятине и дичи являлись грибы с огурчиками, молитвы и попы с кадилами.

– - Вам предстоит борьба, и очень трудная, -- напутствовал посла Суффолк.
– - Война с американскими колониями требует прочного договора с Россией, и здесь мы не поскупимся ничем, чтобы иметь закаленных в битвах русских солдат. Германию мы уже приучили быть нашей казармой. Но сделать английской казармой Россию -- задача, достойная ваших талантов.

– - Каков же будет товар, который я могу выставить для обмена, чтобы у русской царицы разгорелись глаза?

– - Наше положение сейчас настолько скверно, -- признался Суффолк, -- что мы согласны отдать даже остров Минорку, по его положению в Средиземном море столь важный, как важен Гибралтар для нас или Мальта для ее рыцарей. Деловой обмен возможен, ибо русский флот нуждается в базах...