Чтение онлайн

Эти дети отдалялись так далеко и так надолго, что врождённая любовь к родителям постепенно оборачивалась горем, затем яростью, потом отторжением, которое однажды могло перерасти в отвращение — стоило лишь внезапно оказаться лицом к лицу с матерью или отцом.

Как сейчас — у Марвина. Алисe видела, как мальчик непроизвольно сморщил нос при виде этой небритой фигуры в пожелтевшей от никотина майке-алкоголичке.

— Доставай ловцы снов из пакета, — вдруг сказал Марвин.

— Зачем? — спросила Алисe.

— Доставай! — взмолился он, и тут она наконец поняла. — Ты что, надевал очки?!

Марвин кивнул.

— Не удержался. Когда Казимир уснул!

Господи Боже!!!

— Мой отец никогда бы не стал меня искать. Он бы разве что убивался из-за металлолома, который я не сдал. Это не он! Ни за что на свете!

Алисe зашуршала пакетом, а фигура с обличьем отца Марвина, пошатываясь, приближалась.

— Если ты немедленно не притащишь сюда свою задницу, пощады не жди! — заорал призрак-кошмар.

И едва Алисe протянула Марвину один из двух ловцов снов, лицо разъярённого мужчины начало неестественно раздуваться. Черты расплывались, кожа волнами перекатывалась по черепу, а из глаз, ушей, рта и носа вдруг хлынула чёрная вязкая жидкость.

— Что за чёрт… — прошептала Алисe, держа перед собой ловец снов, как щит. Марвин сделал то же самое.

От «отца» Марвина стремительно растекалась тёмная густая масса — словно переплетение корней она расползалась по полу. Щупальцеобразные отростки карабкались по мебели и стенам, пока вокруг них не сомкнулась плотная чернота. За считаные секунды всё фойе покрылось этой угольной субстанцией.

— За мной! — прошептала Алисe, прижимаясь спиной к стене, держа ловец снов у груди и двигаясь боком вдоль стены.

— Бесполезный идиот! Тебе надо было всего лишь свинтить краны! — орал кошмарный отец Марвина. — Иди сюда! Немедленно!

— Пошёл вон! — крикнул Марвин в ответ.

Алисe увидела, как глаза призрачной фигуры помрачнели. Чернота наслаивалась на черноту, постепенно поглощая всю фигуру целиком, словно та растворялась прямо на глазах. Контуры размывались.

Но за мгновение до того, как пропитое лицо исчезло окончательно, Алисe услышала тяжёлые шаги. Кошмарное существо тоже их заметило — оно мгновенно вновь приняло облик отца Марвина, резко повернуло голову и уставилось на лестницу.

Оттуда, плача, спускался мускулистый мужчина.

ГЛАВА 58.

Майк.

Дани! Боже мой, Дани!

Это зрелище он не забудет до конца своих дней. За свою жизнь он повидал достаточно изуродованных тел и литры пролитой крови — многое из этого он собственноручно создавал для их хоррор-продукции… Но такое?

Он замотал головой, давясь рыданиями.

Нет. Подобного ужаса он не испытывал никогда.

Дани попросту не существовало, когда он вошёл в гостиничный номер. Словно её тело сначала растворил какой-то сверхъестественный кислотный душ, а потом в жидком состоянии выплеснул на стену. Единственное, что он опознал в луже крови на полу, — одну из её серёжек-гвоздиков.

— Кто бы это ни сделал — он заплатит, — поклялся Майк самому себе, спускаясь по лестнице в фойе.

Дани не была простой напарницей — ни в работе, ни в жизни. Но, видит Бог, он любил её. Он был настолько переполнен яростью, настолько раздавлен болью, что заметил происходящее, лишь когда оказался в самой гуще.

— Какого чёрта? — пробормотал он, пытаясь соскрести с подошв липкую чёрную субстанцию.

Повсюду вокруг него внезапно обнаружилось нечто вроде склизлого змееподобного сплетения корней, чьи отростки пульсировали, будто живые, — словно дышали. Или словно вздувшиеся вены перекачивали кровь.

Майк выхватил телефон и посветил в клокочущую тьму, полностью поглотившую его. Луч фонарика скользнул по небритому мужчине с красной сеткой лопнувших капилляров на носу и запавшими глазами — и Майк вздрогнул.

— Ты кто такой? — громко спросил он, прежде чем мышцы отказали ему и тело затряслось.

Потому что фигура перед ним в одно мгновение превратилась в массу, столь же чёрную, как окружающее его сплетение, — и слилась с ним.

Но ещё страшнее оказалось то, что в тот же миг с другой стороны из корневого клубка выдавился кто-то. Человек, которого Майк не видел уже очень давно. Молодой мужчина с густыми чёрными волосами. В руке он держал болгарку, чьи бритвенно-острые диски завращались с пронзительным визгом.

Нереальная картина напомнила ему о самой страшной ошибке юности. О том, что преследовало его в кошмарах снова и снова.

Но тогда у него не было другого выхода — запереть родителей в спальне, чтобы наконец добраться до сейфа. Не будь отец таким скрягой, ничего бы этого не случилось.

Искры, ковёр…

Болгарка визжала в руке человека, рассыпая снопы искр, а этот человек…

Майк не смел моргнуть.

Не может быть.

Сердце колотилось у самого горла. Только что ему снился этот сон.

— Эмануэль? — неуверенно спросил он.

Нет, этого не могло быть, потому что…

Мой брат мёртв!

Сгорел в огне, который Майк вызвал, вскрывая сейф.

В панике он рванулся к стеклянной вращающейся двери на выход из отеля. Но змеевидное сплетение под ногами обвивало его всё крепче. Он схватился за скользкие корни — и теперь руки тоже увязли, словно в болотной клейкой ловушке!

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Его страх нарастал с той же скоростью, с какой тишина заполняла фойе, — визг болгарки смолк. Подняв глаза, он увидел, как его давно считавшийся мёртвым брат Эмануэль медленно идёт к нему.

На губах — безумный смех. Глаза — злые, немигающие, впившиеся в него. Точь-в-точь как в кошмарах Майка. Точь-в-точь как в видении, которое показали ему те очки. В руке он по-прежнему сжимал болгарку.

— Ты мёртв!!! — закричал Майк.

Сгорел до неузнаваемости!

Голос сорвался, и он почувствовал, как слёзы заливают лицо.

Вокруг брата корневая сеть пульсировала мощно, с нескрываемым наслаждением, — будто упивалась этим зрелищем.

Майк рухнул на колени. Теперь почти всё его тело увязло в вязкой, всё более затвердевающей слизи. Он слышал, как бухает его сердце. Слышал, как пронзительный крик вырвался из собственного горла, когда тёмная масса поглотила его целиком — до тех пор, пока снаружи не осталось только лицо.

Эмануэль стоял прямо перед ним. Улыбался. Держал болгарку угрожающе близко к его глазам.

— Пожалуйста, Эмануэль, — взмолился Майк. — Я не хотел причинить тебе зло. Это был несчастный случай… Я никогда не хотел, чтобы так вышло!

С дьявольской ухмылкой Эмануэль использовал ладонь как шлагбаум, проведя ею сверху вниз перед своим лицом — и обратно. Как в той дурацкой детской игре с гримасами, когда пытаются рассмешить ребёнка.

Когда рука Эмануэля опускалась — его жуткая улыбка превращалась в скорбную маску с опущенными уголками губ. Когда поднималась — улыбка возвращалась.