Чтение онлайн

В конституцию штата Массачусетс включена статья – выраженная пусть менее остро, но с достаточной долей предусмотрительности, – охраняющая свободу. В ней сказано, что и законодательная власть никогда не должна исполнять обязанности судебной и исполнительной власти, равно как той или другой. Исполнительная власть никогда не должна исполнять обязанности законодательной и судебной, равно как той или другой. Судебная власть никогда не должна исполнять обязанности законодательной и исполнительной власти, равно как той или другой. Это положение в точности соответствует доктрине Монтескье, как она здесь истолкована, и проект конвента ни в одном пункте ее не нарушает. Проект конвента не идет далее запрета любой ветви власти исполнять обязанности, присущие другому ведомству. Тем не менее в самой конституции, которую он предваряет, частичное смешение властей имеет место. Так, глава исполнительной власти пользуется правом приостанавливать уложения, принимаемые законодательным корпусом, а сенат, являющийся частью законодательного корпуса, выносит решения об отстранении от должности лиц на службе исполнительного и судебного ведомств. С другой стороны, члены судебного ведомства назначаются исполнительной властью и ею же – по представлению обеих законодательных палат – могут быть смещены. Наконец, ряд правительственных чиновников ежегодно назначается на должности законодателями. А поскольку назначение чиновников, в особенности на службе исполнительной власти, является по своей природе обязанностью последней, составители [c.327] конституции по крайней мере в этом пункте нарушили правило, ими самими установленное.

Не стану останавливаться на конституциях штатов Род-Айленд и Коннектикут: обе составлены до революции и даже до того, как исследуемый здесь принцип привлек к себе внимание политической мысли.

В конституции штата Нью-Йорк никаких заявлений о данном предмете не сделано; однако совершенно очевидно, что ее составители не упустили из виду опасность нежелательного смешения различных родов власти. Тем не менее главе исполнительной власти предоставлен частичный контроль над законодательным, более того, над судебным ведомством, и даже в силу этого контроля оба ведомства – исполнительное и судебное – оказываются некоторым образом слиты. В части назначений на должности члены законодательного корпуса вместе с членами исполнительной власти назначают чиновников на должности в исполнительном и судебном ведомствах. И в состав суда, ведающего отстранением от должности и исправлением ошибок, включаются частично представители законодательной власти совместно с главными членами судебного ведомства.

В конституции штата Нью-Джерси различные роды власти слиты более тесно, чем в упомянутых выше. Губернатор, являющийся главой исполнительной власти, назначается законодательной; он же является судьей в суде справедливости, а также по делам о наследстве и опеке, членом верховного апелляционного суда и председателем с решающим голосом в одной из ветвей законодательной власти. С другой стороны, эта же ветвь законодательного собрания является исполнительным советом при губернаторе, вместе с которым образует апелляционный суд. Члены судебного ведомства назначаются законодательным и могут быть смещены одной из ветвей по требованию другой.

Согласно конституции штата Пенсильвания, президент, являющийся главой исполнительной власти, ежегодно избирается голосованием, в котором законодательное ведомство пользуется преимуществом. Вместе с исполнительным советом президент назначает членов судебного ведомства и суд, ведающий отстранением от должности чиновников на службе как судебной, так и исполнительной власти. Члены верховного суда, так же [c.328] как и мировые судьи, могут, по-видимому, быть смещены законодательной властью; в ту же инстанцию передано в некоторых случаях и право помилования. Члены исполнительного совета являются ex officio1 мировыми судьями по всему штату.

В штате Делавэр глава исполнительной власти ежегодно избирается законодательной. Спикеры обеих законодательных палат являются вице-президентами (исполнительная власть). Глава исполнительной власти с шестью заместителями, назначаемыми по трое от каждой законодательной палаты, образуют верховный апелляционный суд. При назначении других судей участвует также все законодательное собрание. Во всех штатах члены законодательных собраний, очевидно, вправе одновременно исправлять обязанности мировых судей. В штате Делавэр члены одной из законодательных палат являются мировыми судьями ex officio (в силу занимаемой должности – лат.) и являются также членами исполнительного совета. Высшие должностные лица на службе исполнительной власти назначаются законодательным собранием, одна из па-дат которого ведает отстранением от должности. Все чиновники могут быть смещены по представлению законодательного собрания.

Мэриленд принял положение Монтескье совершенно безоговорочно, заявив, что законодательную, исполнительную и судебную власть надлежит разделить и сделать автономной навечно. Тем не менее, по конституции этого штата, глава исполнительной власти назначается законодательной, а члены судебных палат – исполнительной.

Язык, которым данный принцип изложен в Виргинии, звучит даже еще решительнее. В конституции этого штата значится, что “законодательная, исполнительная и судебная власть должны быть полностью разделены и автономны и ни одно лицо не должно одновременно исправлять обязанности более чем в одной из Названных ветвей, за исключением судей округов, которые могут избираться представителями в одну из палат ассамблеи”. Однако, кроме этого в прямой форме выраженного исключения, касающегося низших [c.329] судейских чинов, находим, что губернатор вместе с исполнительным советом назначается законодательным собранием и по желанию последнего двое членов совета раз в три года могут быть замещены. Далее: все главные должности как в исполнительном, так и в судебном ведомствах заполняются представителями законодательной власти. И наконец, прерогативой помилования, относящейся к исполнительной власти, в одном из случаев пользуется законодательная власть.

В конституции штата Северная Каролина, где значится, что “законодательная, исполнительная и верховная судебная власть должны быть навечно разделены и автономны”, вместе с тем в ведение законодательной власти передано не только назначение главы исполнительной, но и всех главных должностных лиц на службе как исполнительной, так и судебной власти.

Согласно конституции штата Южная Каролина, губернатор избирается законодательным собранием. Оно же назначает членов судебного ведомства, включая даже мировых судей, шерифов и всех должностных лиц исполнительного, вплоть до чина капитанов как в армии, так и на флоте.

В конституции штата Джорджия значится, что “законодательная, исполнительная и судебная власть должны быть разделены и автономны так, чтобы ни одна не пользовалась полномочиями, по закону принадлежащими другой”. Однако, как мы обнаруживаем, должности в исполнительной власти заполняются по назначению законодательной, а прерогатива помилования, принадлежащая исполнительной власти, в конечном итоге принадлежит той же законодательной власти. Даже мировые судьи назначаются тем же ведомством.

Приводя все эти примеры, когда законодательная, исполнительная и судебная власть на деле вовсе не разделены и не автономны, я меньше всего хотел бы выглядеть защитником такого рода государственного устройства, установившегося в отдельных штатах. Я вполне сознаю, что вместе с отменнейшими принципами, кои ими провозглашаются, положения эти несут на себе печать поспешности, а паче того и неопытности, присущих тем, кто их выражал. Более чем очевидно, что в нескольких случаях основополагающий принцип, о коем здесь речь, нарушался в силу смешения и даже слияния [c.330] трех различных родов власти и что ни в одном из перечисленных случаев не было должным образом предусмотрено, как на практике обеспечить их разделение, заявленное на бумаге. То, что мне желательно выявить, сводится к следующему: обвинение, выдвигаемое против предлагаемой конституции, будто бы в ней нарушен основной принцип свободного правления, не подтверждается ни подлинным смыслом, вложенным в него самим автором, ни тем значением, какое этому принципу до сего дня придавали в Америке. А какие отсюда следуют выводы – тема, которую мы отложим до следующей статьи.

Публий [c.331]

КОММЕНТАРИИ

Оракулом... был не кто иной, как прославленный Монтескье... Из этих фактов, которыми руководствовался Монтескье... – Мэдисон снова и снова обращается к труду “О духе законов”, последующие рассуждения взяты из 1-го тома, 9-й книги, 6-й главы. [c.577]

К тексту

Федералист № 48 [47]

Джеймс Мэдисон

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 331–337.

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 577–578.

К народу штата Нью-Йорк

Как показано в предыдущей статье, политическая апофегма, там изложенная, отнюдь не требует, чтобы законодательная, исполнительная и судебная власть были наглухо отгорожены друг от друга. Ниже я рассчитываю показать, что эти три ветви власти – разве только они связаны и слиты с тем, дабы каждая осуществляла конституционный контроль над двумя другими, – на практике не могут сохранить ту степень раздельности, которая, согласно аксиоме Монтескье, необходима Свободному правлению.