Чтение онлайн

Никто и не думает предлагать больший по численности исполнительный орган, называется состав совета от шести до двенадцати членов. Числа эти не так велики, чтобы допустить, что в этом составе легко достигнуть сговора, а такого сговора Америке нужно больше опасаться, чем амбиций одного индивидуума. Совет при должностном лице, который сам несет ответственность за свои поступки, в целом не более чем препятствие для его добрых намерений, а чаще орудие и поставщик соучастников в дурных начинаниях и почти всегда прикрывает его ошибки.

Не буду останавливаться на расходах, хотя очевидно, что, если в совет входит достаточное количество членов для обеспечения его основной цели, то жалованье членов, которым придется бросить свои дома и жить в резиденции правительства, составит в росписи государственных расходов сумму слишком серьезную, чтобы ее тратить на предприятие сомнительной пользы.

Добавлю еще, что до появления конституции мне редко приходилось встречать думающего человека из любого штата, который не признавал бы на основе опыта, что единство исполнительного органа в штате Нью-Йорк – одно из лучших положений нашей конституции.

Публий [c.466]

ПРИМЕЧАНИЯ

1 В штате Нью-Йорк существует единственный совет, выполняющий одну функцию – назначение на должности. В штате Нью-Джерси есть совещательный совет при губернаторе. Но по конституции штата решения совета не являются обязательными для губернатора. – Публий.

Вернуться к тексту

2 См. статью 18. – Ред.

Вернуться к тексту

3 См. статью 69. – Ред.

Вернуться к тексту

4 Junius. Stat Nominis Umbra (Лондон, напечатано для Генри Сэмпсона Вудфула, 1772, I, XXXI). Писатель, на которого ссылался Юниус, – де Лолм. – Ред.

Вернуться к тексту

5 Де Лолм. – Публий. Жан Луи де Лолм. Конституция Англии, или Рассуждение об английской системе правления; ее сравнение с республиканской формой правления и иногда с другими монархиями Европы (3-е издание, Лондон, 1781), 215. – Ред.

Вернуться к тексту

6 Десять. – Публий.

Вернуться к тексту

КОММЕНТАРИИ

Каждый хоть немного знакомый с историей Рима знает... – В этой и некоторых других статьях Публий в переломную для США эпоху – от Статей конфедерации к конституции – исследует проблему единоличной власти и демократии. Коль скоро перед глазами отцов-основателей стоял античный Рим, они неизбежно обращались к переломной для римлян эпохе – рубежу н.э., когда правители делали выбор: республика или империя. Естественно, Гамильтон не мог не принять во внимание аргументацию времен античности. По всей вероятности, одним из источников, откуда он черпал доводы в пользу государственного устройства по предложенной конституции, был труд Диона Касса “Об истории” (полный русский перевод не опубликован). В 42-й и 52-й книгах этого труда рассказывается, как по завершении гражданской войны Октавиан в 29 г. до н. э. держал совет со своими близкими друзьями Марком Випсанием Агриппой и Гаем Цильнием Меценатом. Октавиан допытывался у них, стоит ли ему сложить власть и передать ее сенату и народу или оставить за собой.

Совет Агриппы: “Равноправие хорошо звучит на словах и является в высшей степени справедливым наделе... Быть почитаемым ни за что иное, кроме как за превосходные личные качества, – разве это не самое лучшее? Если люди управляются таким образом, то они, считая, что блага и беды для всех одинаковы, не желают, чтобы с кем-либо из граждан приключилось несчастье, и они сообща молятся о том, чтобы всем им выпало на [c.582] долю самое лучшее. Если человек обладает каким-либо выдающимся качеством, то он легко проявляет его, активно развивает и с очень большой радостью демонстрирует перед всеми. А если он замечает хорошее качество в другом, то он охотно его поощряет, усердно поддерживает и в высшей степени высоко чтит. Но если кто-нибудь поступает плохо, то всякий его ненавидит, а если случится несчастье, то всякий сочувствует, считая, что проистекающие от этого урон и бесславие являются общими для всего государства.

Так обстоит дело при республиканском строе.

При единовластии все обстоит иначе. Сущность заключается в том, что никто не хочет ни видеть, ни иметь никаких достойных качеств (ибо имеющий высшую власть является врагом для всех остальных). Большинство людей думает только о себе, и все ненавидят друг друга, считая, что в благоденствии одного заключается ущерб для другого, а в несчастье одного – выгода для другого.

Поскольку все это обстоит так, то я не вижу, что могло бы склонить тебя к жажде единовластия” (Дион Касс. 52, 2–5).

Совет Мецената: “Если ты заботишься об отечестве, за которое вел столько войн, за которое с удовольствием отдал бы и свою душу, то преобразуй его и приведи в порядок наиболее рациональным образом. Возможность и делать и говорить все, что только кто пожелает, – это источник всеобщего благополучия, если имеешь дело с благоразумными людьми, но это приводит к несчастью, если имеешь дело с неразумными. Поэтому тот, кто дает свободу неразумным людям, все равно что дает меч ребенку или сумасшедшему, а кто дает свободу благоразумным гражданам, тот спасает всех, в том числе и безумцев, даже вопреки их воле.

Поэтому я считаю необходимым, чтобы ты не обманывался, обращая внимание на красивые слова, но чтобы, взвесивши настоящее положение вещей, по существу поставил бы предел дерзким выходкам толпы и взял бы управление государством в свои руки совместно с другими достойными людьми. Тогда сенаторами были бы люди, выдающиеся своим умом... Ибо пресловутая свобода черни является самым горьким видом рабства для людей достойных и одинаково несет гибель всем. Напротив, свобода, везде ставящая на первый план благоразумие и уделяющая всем справедливое по достоинству, делает всех счастливыми... Было бы одинаково хорошо и полезно и для тебя и для государства, если бы ты с лучшими людьми диктовал законы, а чтобы никто из толпы не поднимал голос протеста” (Дион Касс. 52, 41).

Как известно, Октавиан предпочел совет Мецената. В 27 г. до н. э. он получил от сената имя Август (“возвеличенный богами”) и вошел в историю как император Цезарь Август. Римская республика ушла в прошлое. Читатель “федералиста” без большого труда установит сходство описанных советов с тем, что писал Публий, и отметит несравненное политическое мастерство Гамильтона, сумевшего отстаивать концепции, восходившие к Агриппе, но не отбросившего и то, за что стоял Меценат. [c.583]

К тексту

Федералист № 71 [70]

Александр Гамильтон

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 466–471.

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 583–584.