Чтение онлайн

Марта 18, 1788 г.

К народу штата Нью-Йорк

О сроке пребывания в должности говорилось как о втором потребном условии усиления исполнительной власти. Это касается двух вещей: личной твердости президента при осуществлении его конституционных полномочий и стабильности системы администрации под [c.466] его эгидой. Что касается первой, то должно быть очевидно – чем продолжительнее пребывание в должности, тем больше вероятность проявления этого важного преимущества. Человеку в общем свойственно ценить то, чем он располагает, в зависимости от возможности или невозможности его удержать; он менее привязан к имеющемуся у него на основании краткосрочного или неопределенного права собственности, чем в случае, если это право распространяется на длительный срок и точно определено. Он, конечно, с большей готовностью пойдет на риск в первом случае, чем во втором. Это замечание не менее применимо к политическим привилегиям, почетному званию или доверенному посту, чем к обычной собственности. Отсюда следует, что человек, исполняющий обязанности президента и осознающий, что он должен в кратчайший срок сложить свои полномочия, будет очень мало заинтересован, чтобы рискнуть подвергнуться серьезному порицанию, или попасть в затруднительное положение в результате независимого применения своих полномочий, или противостоять недобрым настроениям, хотя бы и преходящим, охватившим или значительную часть народа, или даже господствующую фракцию в законодательном органе. Если же случится так, что он, может быть, сложит их, если не продолжит свое пребывание на посту в результате новых выборов и если захочет пребывать на нем, то его желания и опасения решительным образом подорвут его честность, подточат стойкость. В любом случае он окажется слабым v нерешительным на своем посту.

Некоторые склонны считать раболепную уступчивость президента доминирующим течениям как в сообществе, так и в законодательном органе его наилучшей рекомендацией. Но такие люди очень приблизительно представляют как цели учреждения правительств, так и истинные средства, с помощью которых обеспечивается общественное благополучие. Республиканский принцип требует, чтобы чувство осознанной общности руководило поступками тех, кому вверено ведение дел общества; однако он не требует безоговорочного служения любому порыву страстей или любому преходящему порыву, исходящему от хитроумных людей, принимающих свои предрассудки за интересы общества. Совершенно справедливо, что люди обычно стремятся к [c.467] общественному благу. Они часто при этом ошибаются. Но их же здравый смысл возмутится против льстеца, утверждающего, что они всегда правильно выбирают средства его достижения. Жизнь учит их, что и они сами не застрахованы от ошибок; удивляет разве то, что их мало, а ведь людей одолевают своими хитростями паразиты и сикофанты, громогласно вопят честолюбцы, преследуют алчные авантюристы, изводят те, кто обладает большим доверием, чем заслужил, и те, кто стремится обладать им, а не заслужить. Когда интересы людей расходятся с их склонностями, долг лиц, назначенных быть хранителями этих интересов, воздержаться от преходящих заблуждений, дать время и возможности для хладнокровных и уравновешенных размышлений. Можно привести случаи, когда такое поведение спасало от самых фатальных последствий собственных ошибок и возводились памятники на века в знак благодарности тем, кто обладал смелостью и великодушием служить с риском вызвать недовольство.

Но как бы мы ни были склонны настаивать на неограниченном угодничестве исполнительной власти перед стремлениями народа, у нас не найдется оснований настаивать на таком же угодничестве перед настроением законодательного собрания. Оно может иногда выступать в оппозиции к исполнительной власти; в другие времена народ может быть полностью нейтрален. В любом случае, разумеется, желательно, чтобы президент дерзал проводить свою точку зрения энергично и добивался решений.

Правило, по которому признается разумным разделение различных властей, равным образом учит: при этом они остаются независимыми друг от друга. Чего ради отделять исполнительную или судебную власть от законодательной, если обе – исполнительная и судебная – власти так сконструированы, что находятся в абсолютной зависимости от законодательной власти? Подобное разделение должно быть чисто номинальным и не может достичь целей, ради которых затеяно. Одно дело – подчиняться законам и другое – зависеть от законодательного органа. Первое соответствует, второе нарушает коренные принципы хорошего правления, и каковы бы ни были формы конституции, вся власть сосредоточивается в одних руках. Тенденция законодательной власти поглощать все остальные полностью показана и проиллюстрирована [c.468] на примерами в некоторых из предшествующих статей1. В чисто республиканских правительствах эта тенденция почти непреодолима. Представители народа в народной ассамблее иногда воображают, что они и есть народ, проявляя сильные симптомы раздражения и отвращения при малейшем признаке оппозиции* из любых других кругов, как будто осуществление прав исполнительной или судебной властями нарушает их привилегии и подрывает их достоинство. Они, по-видимому, часто предрасположены осуществлять высокомерный контроль над другими департаментами, а поскольку на их стороне обычно народ, они всегда действуют с такой силой, что другим членам правительства крайне трудно сохранить баланс конституции.

Вероятно, могут спросить, каким это образом краткосрочное пребывание у власти может затронуть независимость исполнительной власти от законодательной, если одна не имеет права назначать или смещать другую? Один ответ на вопрос можно вывести из уже упомянутого принципа о слабом интересе к краткосрочному преимуществу и о том, как мало такой срок побуждает претерпеть серьезные неудобства или идти на риск. Другой ответ, вероятно, более определенный, хотя и менее убедительный, заключается в учете влияния законодательного органа на людей, могущих быть использованными для предотвращения переизбрания человека, который стойким сопротивлением любому зловещему плану этого органа стал ненавистным в его глазах.

Могут также спросить, соответствует ли четырехгодичный срок поставленной цели, а если нет, не будет ли меньший срок рекомендуем для обеспечения большей безопасности против честолюбивых замыслов и по этой Причине предпочтительнее более длительного периода, который все же слишком короток для приобретения желательной твердости и независимости президента?

Нельзя утверждать, что четырехгодичный или любой другой ограниченный срок полностью соответствует предложенной цели, но он приближает к ней настолько, что это окажет серьезное влияние на дух и характер правительства. Между началом и окончанием такого периода всегда есть значительный интервал, в течение [c.469] которого перспектива ухода с должности будет достаточно отдаленной, чтобы не оказывать неподходящего влияния на человека, наделенного приличной порцией стойкости. В течение этого интервала он с достаточными основаниями сможет пообещать себе, что ему до окончания срока хватит времени убедить сообщество в правильности мер, которые он собирается проводить. Хотя, возможно, по мере приближения новых выборов, когда публика выразит свое отношение к его политике, уверенность и вместе с ней твердость этого человека пойдут на убыль, обе стороны, однако, найдут поддержку в возможностях, которые дало ему пребывание в должности и связанное с ним уважение и доброе отношение избирателей. Тогда он сможет поставить на карту безопасность, вместе с доказательствами своей мудрости и честности, с уважением и привязанностью своих сограждан. Коль скоро, с одной стороны, срок в четыре года будет содействовать твердости президента в мере, достаточной для превращения ее в ценнейшую составную часть института, то, с другой – он будет недостаточно длительным, чтобы оправдать тревогу по поводу общественной свободы. Если английская палата общин, скромно начав с простого права соглашаться или не соглашаться с введением нового налога, большими шагами сократила прерогативы короны и привилегии дворянства до размеров, по ее мнению, совместимых с принципами свободного правления, то одновременно и подняла свой статус и значимость, став равной палатой парламента. Если палата общин в одном случае сумела ликвидировать как монархию, так и аристократию, возобладать над всеми древнейшими установлениями, над государственной церковью, если она сумела заставить недавно монарха трепетать перед перспективой ее нововведений2, тогда чего бояться избранного на четыре [c.470] года должностного лица с полномочиями, определенными для поста президента Соединенных Штатов? Чего, кроме того, что задача, предусмотренная конституцией, окажется ему не по плечу? Мне остается только добавить, что, если срок его пребывания в должности окажется таким, чтобы оставить в сомнении его твердость, это сомнение несовместимо с опасениями по поводу его собственных поползновений.

Публий [c.471]

ПРИМЕЧАНИЯ

1 См. статьи 48 и 49. – Ред.

Вернуться к тексту

2 Этo случилось в связи с биллем г-на Фокса об Индии, одобренным палатой общин и отвергнутым палатой лордов, как говорят, к полному удовлетворению народа. – Публий. Билль, внесенный в 1783 г. в палату общин Чарлзом Джеймсом Фоксом, предусматривал реорганизацию правления в Индии. После одобрения в пропорции два к одному Георг III уведомил палату лордов, что он будет считать каждого голосующего за него своим личным врагом, и билль был отвергнут там большинством в тринадцать голосов. – Ред.

Вернуться к тексту

КОММЕНТАРИИ

Представители народа в народной ассамблее иногда воображают, что они и есть народ, проявляя сильные симптомы раздражения [c.583] и отвращения при малейшем признаке оппозиции... – Гамильтон конкретизировал применительно к американской действительности вычитанное у древних, как он понимал их наследие. Весь пафос этой статьи – принцип разделения властей должен быть незыблемым, иначе – тирания большинства. [c.584]

К тексту

Федералист № 72 [71]

Александр Гамильтон

Федералист: Политические эссе А. Гамильтона, Дж. Мэдисона и Дж. Джея. –

М.: Издательская группа “Прогресс” – “Литера”, 1994. – С. 471–476.

Комментарии (О. Л. Степанова): Там же. С. 584.

Марта 19, 1788 г.

К народу штата Нью-Йорк

Под осуществлением администрацией правления в широком смысле понимается функционирование всех политических институтов, законодательной, исполнительной и судебной власти, но самое обычное и, возможно, самое точное определение понятия ограничено исполнительными деталями и входит в компетенцию исполнительного департамента. Ведение переговоров с иностранными державами, подготовка финансовых планов, целевое назначение и трата общественных средств в соответствии с общими ассигнованиями законодательной власти, строительство армии и флота, руководство в войне – эти и другие сходные дела составляют то, что наилучшим образом именуется администрацией правительства. Лиц, которым вверены непосредственно эти дела, следует считать помощниками или заместителями президента, и по этой причине они должны назначаться им на свои должности, по меньшей мере выдвигаться и руководиться им. При таком подходе немедленно выяснится глубокая связь между продолжительностью пребывания президента в [c.471] своей должности и стабильностью системы администрации. Обратить вспять и переделать, что сделано предшественником, преемник часто считает лучшим доказательством своих способностей и заслуг; к тому же, когда изменения явились результатом общественного выбора, вновь пришедший на пост обоснованно предполагает, что предшественник утратил должность в результате недовольства его мерами; и чем меньше он будет походить на него, тем благоприятнее предстанет в глазах избирателей. Эти соображения вместе с влиянием доверенных и преданных лиц наверняка побудят каждого нового президента способствовать смене людей на подчиненных постах; а все эти причины в совокупности не смогут не возбудить позорный и губительный мятежный дух в системе правительства.

К позитивной стороне продолжительного пребывания в должности я отношу переизбрание*. Первое необходимо, чтобы стимулировать должностное лицо проявить решимость хорошо выполнять свое дело, сообщество же получит время и досуг для наблюдения за тенденцией его поступков и оценит их по делам. Последнее необходимо, чтобы дать возможность людям, когда они усматривают причины для одобрения его поведения, оставить его на посту и продлить пользу от применения его талантов и добродетелей, обеспечив правительству преимущество постоянства в мудрой системе администрации.

Ничто не представляется более правдоподобным на первый взгляд и хуже всего обоснованным даже при беглом рассмотрении, чем план, имеющий применительно к рассматриваемому вопросу ряд почтенных защитников, а именно: пребывание президента в должности должно продолжаться определенное время, а затем он отстраняется от нее либо на ограниченное время, либо навсегда. Это отстранение, временное или постоянное, будет иметь примерно одни и те же результаты, по большей части скорее губительные, чем полезные.