Чтение онлайн

— Не понял, — послышался голос, от которого мурашки пробрались под плащ, нервно бегая по всему телу, и наталкиваясь друг на друга. Если что, прикинусь старым ковром. Чем король фей хуже моей бабушки, всю жизнь хранившей рулоны ковровых дорожек под кроватью?

Почему мне кажется, что именно сейчас он уставился в кресло, пытаясь понять была ли девочка? «То ли девочка, а то ли видение» лежала, боясь пошевелиться и лишний раз вздохнуть. Сапоги остановились возле кровати, а на пол полетело покрывало. «Она не могла далеко уползти!», - должно было стучаться в мужской голове, в тот момент, когда я в буквальном смысле «залегла на дно» и «прикинулась шлангом» с очень толстым сечением.

— Ты прекрасно знаешь, что я не люблю игры, — послышался голос, от которого хотелось окуклиться на месте. – Я считаю до трех. Если ты не отзовешься, то я все равно найду тебя и подарю тебе такие незабываемые неприятности, от которых ты не скоро отойдешь! Раз!

Я сглотнула, закрывая глаза.

— Два, — послышался леденящий душу голос. В дверь постучали, а кто-то вошел чем-то звеня. Дверь снова закрылась. – Три!

Кровать резко сдвинулась, а я попыталась уползти подальше, видя, как надо мной нависает разъяренный Оберон. Позади него стоял поднос с едой, а я сглотнула, пытаясь успокоить разбушевавшийся желудок, согласный остаться здесь навсегда лишь бы один раз поесть нормально.

— Вот ты где, — произнес король фей, извлекая меня и усаживая в кресло. – Ешь! Быстро и при мне! Чтобы все съела!

— Не хочу, — я сделала самые грустные глаза, пока желудок орал: «Да все равно! Дайте мне вон тот кусок мяса!!!». – Если я съем хоть кусочек, то останусь здесь навсегда!

Оберон замер, глядя на меня с подозрением, а я отвернулась от роскошных блюд, но не сумела отвертеться от соблазнительных запахов.

— Если смертный съест в волшебном мире хоть кусочек, то он останется в волшебном мире навсегда! – выдала я, пытаясь отогнать от себя чарующий аромат еды и неприятностей. Неприятности пахли ночной фиалкой, а мое лицо развернули в свою сторону и взяли его за подбородок.

— Значит, причина в этом, не так ли? – нехорошим голосом произнес Оберон, а старалась смотреть на него жалобно-жалобно, в надежде, что неприятности обойдут меня стороной. – Я решаю, а не кусок мяса, кто останется в этом мире. Я решаю, а не салат, кто проведет здесь всю жизнь, а кто не самую лучшую ее часть в качестве наказания за преступление против моего народа. Я, а не пирожное, убиваю тех, кто посмел встать на моем пути.

— Ты никогда не знаешь, скольких убило пирожное, — обиделась я, глядя на тяжелый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. – Просто те, кто выжили, нахваливают его. На счету пирожного может быть куда больше трупов, чем на твоем.

— Ешь, — сурово произнес король фей, делая глубокий вдох. Мне кажется, мы с ним немного синхронизировались. В тот момент, когда у него обрывается терпение, у меня обрывается сердце.

Я видела, как пирожное в его руке двигается к моему рту. Нет! Не надо! Я, конечно, верю, но … Не-а!

— Ваше Величество! – распахнулась дверь, а в комнату влетел стражник, но увидев меня тут же умолк.

Оберон положил пирожное, вытер руки об салфетку, бросил на меня взгляд, от которого у меня по его мнению должен тут же прорезаться аппетит, и вышел за дверь.

— Хорошо, — произнес он, закрывая дверь. – Несите платье.

Он повернулся ко мне, а служанка влетела в комнату, неся на руках перед собой белоснежное платье с роскошной вышивкой в виде цветов.

— Что случилось? – спросила я, глядя на то, как король фей нехорошо посмотрел на дверь.

— У нас свадьба, — произнес он, а меня уже извлекали из плаща, трамбуя в белоснежное платье.

Повисла не только моя челюсть, но и неловкая пауза. Простите, но мне впервые угрожают свадьбой. Я просто морально не была к этому готова.

— А то, что мы мало знакомы? – робко поинтересовалась я, чувствуя, как усердная служанка застегивает на моей спине маленькие пуговички. Мне кажется, мои волосы приобрели нужный объем для свадебной прически, встав дыбом от такого предложения!

— Нет, не смущает. Все равно это ненадолго, — процедил Оберон, а я уже посматривала на еду, а внутренний голос орал: «Тебе же предлагали выход!».

— Мы должны узнать друг друга получше, прежде чем принимать такое ответственное долгосрочное решение, — робко продолжала я, глядя на разъяренного Оберона, который всем своим видом показывал радость от будущего торжества.

— Мы быстро. Туда и обратно, – усмехнулся он, а я наконец-то поняла значение фразы: «сходила замуж». «Сходила замуж? Вне зависимости от поставленных целей и полученных результатов, вовремя смойся!», - глубокомысленно произнес внутренний голос, рассуждая о чем-то своем.

— Мне кажется, — настаивала я, пока мне расправляли шуршащую, как лес, юбку. – Что для такого важного решения нужно все взвесить!

— Ты хочешь сказать, что ты так много весишь, что я не удержу тебя на руках? — задумчиво отозвался Оберон, а настроение у него портилось так, что моя рука едва не потянулась к еде.

— Я морально не готова к такому! – пылко возразила я, нервно осматриваясь по сторонам в поисках путей к отступлению.

— К этому никогда морально готовыми не бывают! – так же задумчиво отозвался Оберон, пока степень моральной готовности к браку уменьшалась прямо пропорциональное его решительности.

— Давай не будем, а? – взмолилась я, глядя на его задумчивый профиль. В какой-то момент ректальный холодок стал нашептывать, что отказываться нужно очень деликатно. Особенно в тот момент, когда Оберон пристегнул ножны с мечом и плащ. – Не то, чтобы я совсем не хотела, или… Дело не в тебе, дело во мне… Ну ты понимаешь…

На моей руке блеснул знакомый светящийся наручник, а я поняла, что ничего общего с обручальным кольцом он не имеет! Меня подняли на руки, зажав подмышкой, словно ручную кладь, вышли за дверь.

— Пусти, — проскулил маленький наныл, подленько пытаясь укусить. На меня сурово посмотрело суровое лицо мужика, который не предлагает замуж, а берет туда. Оберон произнес заклинание, а по его груди стал расползаться черный доспех. Драный плащ, появившийся из ниоткуда, взлетел лохмотьями, подметая белые ступени дворца.

Нас уже ждал тот самый огромный плотоядный конь, роя копытом камень. Смущало не то, что он рыл каменные плиты, а то что у него получалось! Меня ловко перекинули через седло, взлетели сами, прижимая к себе, конь ударил копытом и вокруг нас стал сгущаться серый, грязный туман.

— Да здравствует охота! – послышались сиплые голоса позади. Ну правильно, вместо роскошной свадьбы – брачное путешествие! Мамочки! Ой! Пустите меня! Верните меня обратно!

Конь набирал высоту, а зверек наныл вцепился в Оберона изо всех сил, изображая истеричную кошку. Мы пронеслись мимо волшебных звезд, зависших в мутной фиолетовой дымке. Видимо, мне решили показать напоследок показать солнышко. Черные нити тьмы разрывались по обе стороны. Тьма становилась гуще, а я сердце замерло в тот момент, когда внезапно она рассеялась, а мне в глаза ударило яркое, жгучее солнце. Подслеповатым ежиком я щурилась на его лучи, чувствуя, как из неподготовленных глаз обильно текут слезы.