Чтение онлайн

Наличие ответственного партнера, вероятно, поможет быстрее сбросить лишние килограммы.

– Ладно, ты в деле.

Глава 9. Денвер

Предложить помочь Мейсону позаниматься спортом было глупостью. Потому что мы не только проводим время вместе и время от времени обмениваемся шутками, как раньше, но теперь я могу наблюдать, как он весь в поту и стонет.

Господи Иисусе, этот стон.

У него такие крепкие ноги, которых раньше у него никогда не было, и такая круглая задница, раньше определенно бывшая плоской. И, наблюдая за ним на эллиптическом тренажере, я завороженно смотрю, как она подпрыгивает перед моим лицом.

Ладно, может, меня все-таки привлекает мужское тело. Может, Мейсон прав, и мне нужно присмотреться к другим парням. Он точно не начнёт смотреть на меня по-другому только потому, что знает, что у меня к нему чувства. Были. Были чувства. Я не могу думать в настоящем времени, чтобы что-нибудь не вырвалось наружу.

Но сидя здесь, на гребном тренажере, я не гребу, мой взгляд прикован к нему. Его новое тело возбуждает меня даже больше, чем его худощавая версия. Меня привлекает оно потому, что это Мейсон, или меня завораживает его тело? Если бы он был обычным парнем в обычном спортзале, стал бы я так пристально смотреть на него?

Его глаза встречаются с моими в зеркале перед ним. Упс.

– Что не так? Выглядишь так, будто тебе больно.

Столько боли. Сексуально неудовлетворенной и растерянной боли.

Он останавливает тренажер.

– Ты ушибся?

– Нет. Не ушибся. Я... э-э... Думаю, на сегодня с меня хватит? Я весь... вспотел.
– И возбужден. Когда у меня в последний раз был секс?

– Ладно. Я почти закончил. Я хочу сделать еще один подход с отягощениями, а потом немного на беговой дорожке.

Мне не нравится, как он настроен сбросить вес. Он звучит как исполнительный директор нашего старого лейбла, когда Харли набирал вес.

«Никто не хочет, чтобы его называли толстым». Парень сказал это, метнув взгляд в сторону Харли.

Я понимаю, что Мейсону необходимо чувствовать себя хорошо перед выходом на публику, но в то же время голливудский стандарт красоты поддерживать очень сложно. Я начал употреблять чистый виски, потому что в нем меньше калорий, чем с колой. И это говорю я, у которого никогда не было проблем с весом. Такое мышление укоренилось в голливудской жизни. К тому же, если бы пил сладкую газировку с алкоголем, я бы, вероятно, весил больше, чем Мейсон.

Я ненавижу то, что СМИ делают с ним. Эта история станет его визитной карточкой после распада «Одиннадцать», если только он не сбросит вес и не станет таким, как прежде.

– Не нужно так сильно напрягаться. Не стоит так сильно напрягаться. Ты делаешь это для индустрии, которая, по твоим словам, считает тебя расходным материалом.

Он слезает с машины.

– Я знаю, но...

– Но что?

– Я намеренно использовал свой вес как маскировку. Когда я понял, что сильно поправился, а борода скрывает лицо, я постарался не терять в весе. Я продолжал идти по этому пути, потому что в кои-то веки почувствовал себя самим собой, а не какой-то поп-звездой, созданной лейблом. Но теперь... теперь, когда СМИ узнали о моем замечательном методе оставаться инкогнито, это больше кажется не маскировкой, а мишенью.

– Мишенью?
– спросил я.

– Чем-то, что они могут использовать против меня.
– Он задыхается от того, что слишком сильно напрягается.
– Если «Одиннадцать» снова соберутся вместе, пока я еще...
– Он показывает на свое тело.
– А теперь представь, что мы снова так же успешны, как раньше, и я немного похудею. Какой вопрос мне будут задавать чаще всего на интервью?

– Как ты похудел?
– бормочу я. Конечно, так и будет.

– Уже есть фотография. Возможно, уже слишком поздно что-либо менять. Но...

– Ты хочешь попробовать. Я понял. Понял. Мне просто не нравится видеть тебя таким.

– Красным, в пятнах и почти блюющий? Это же хорошо, правда? Трудно испытывать влечение к человеку, которого вот-вот стошнит. Не хочется, чтобы всплывали старые чувства.

Слишком поздно.

***

– Вот график съемок и расписание, по которому съемочная группа должна прибыть к вам домой на следующей неделе.
– Ассистент продюсера кладет передо мной бумаги.
– Вам также пришлют копию по электронной почте.

– Подождите, что?

– Разве ваш менеджер вам не сказал? Участники, оставшиеся в вашей команде до конца этой недели, приедут к вам на три ночи для наставничества.

У меня болит голова. Еще один долгий день, и то, что он говорит, не имеет абсолютно никакого смысла.

– Почему у меня дома? Этого не было в контракте. – Или было?

Ассистент продюсера поднимает руку.

– Пожалуйста, не стреляйте в гонца.

Этого не может быть. Не может.

Мы с Мейсоном, наконец-то, снова стали друзьями. На этой неделе он даже приглашал меня к себе в домик каждый вечер, и мы проводили время вместе. Я дважды просыпался на диване, укрытый одеялом, когда Мейсон уже лежал в своей кровати.

Буквально как в старые добрые времена.

Моё влечение пылает сильнее, чем когда-либо, и тоска причиняет боль, но я скучал по своему другу. Я скучал по его заботе обо мне. Я только что получил все это обратно.

Если я сейчас приду домой и скажу ему, что приедет съемочная группа, он сбежит. Может, он даже вернется в Монтану. Я надеялся, что наше примирение повысит шансы на воссоединение «Одиннадцать», но нам ещё до этого так далеко. Все это может свести на нет все наши усилия по возвращению к нормальной жизни. Ну, к нормальной жизни, в нашем понимании.