Чтение онлайн

— Но высадка не состоялась, — хмыкнул Тамрин, — твоими стараниями, Дэвиан.

— Вот именно, но теперь, из-за этого, Янгин стал очень крепким орешком, — сказал тот. — Там около трехсот тысяч солдат — почти такая же многочисленная группировка, как та, что собрана на Кадихе. И хорошая сеть укреплений. Если ивирцы будут оказывать упорное сопротивление, захват острова может стоить нам дорого.

Это заставило Императора Велизара помрачнеть. Империя и так понесла потери гораздо большие, чем ожидалось до начала войны. Это серьезно ударило по репутации Ксаль-Риума и правящей династии. Теперь Император боялся потерять еще больше кораблей и людей, из-за чего наступление на Ивир замедлилось. Правитель Империи и офицеры из Генерального Штаба предпочли действовать наверняка, избегая всякого риска, но Дэвиан опасался, что это лишь дает ивирцам отсрочку, которую сторонники султана Ажади используют для укрепления своей обороны. Лучше ударить, не давая им времени собраться с духом. И так потеряно слишком много дней, а между тем, на северо-востоке Тэй Карн уже пал, и на Тэй Дженге противники Агинарры не продержатся долго. Но об этом Дэвиан, помня о предупреждении Тамрина, не заговаривал.

— Нам в любом случае придется штурмовать Кадих, Дэвиан, — заметил Император.

— Безусловно, — согласился тот. — Вопрос, таким образом, сводится к тому, будем мы штурмовать одну крепость или две.

— Но нам все равно нужно что-то делать с Янгином. Это главная военная база ивирцев.

— Это имело бы значение, если бы у них оставался флот, — возразил Дэвиан. — А сейчас у них нет ничего. Осталось лишь несколько старых посудин, почти бесполезных. Нам не составит труда блокировать базу Эльмас. Когда султан капитулирует, у ее защитников не будет иного выбора, кроме как сложить оружие.

Император задумался, и принц продолжил «наступление».

— Что касается возможных проблем со снабжением армии, они несущественны. Фиаррийцы — наши союзники, и снабжение по линии Сейрин-Инчи наладить не сложнее, чем по линии Кехребар-Янгин. Затраты на переброску войск на Инчи с континента будут гораздо меньше, чем затраты на боевые действия на Янгине.

— Нет, если ивирский гарнизон на Янгине сложит оружие, — возразил Император.

— Если сложит, — повторил Дэвиан. — Но я не стал бы на это рассчитывать. Мы знаем, что на Янгине больше сорока тысяч солдат Блистательной Гвардии, и все ключевые должности султан отдал гвардейским офицерам. Я бы не сказал, что Блистательные — очень хорошие воины или грамотные командиры, но по опыту Инчи могу утверждать, что они не сдадутся. Упорство гвардейцев в сочетании с оборонительными сооружениями на Янгине приведут к большим потерям среди наших солдат. Фактически, Кадих укреплен слабее Янгина. Даже один погибший в бою ксаль-риумец — это слишком много, если можно вовсе избежать боя.

— Все это звучит заманчиво, — на лице Императора Велизара была нерешительность, — Но риск…

Дэвиан приложил все усилия, чтобы раздражение не отразилось на лице. «Риск» — вот ключевое слово. Дядюшка ужасно не любил рисковать. Ему нравилось быть Императором, но не хотелось принимать на себя ответственность; неудивительно, что при нем власть династии Каррелов пошатнулась столь ощутимо. При Императоре Атавире Сенат и Народная Палата могли оспаривать решения Императора, но при Велизаре Третьем они стали решать за Императора. Сегодня политика Ксаль-Риума в большей степени зависела от прайм-канселиора Ораса Темплена, чем от самого Велизара Каррела, но в военные дела Темплен не вмешивался, предоставив их Штабу. И Штаб все еще подчинялся Императору, который, по традиции, являлся его главой, но дядюшка и здесь предпочитал полагаться на других. Прежде всего — на Дориаля Анно, но тот потерпел неудачу, что выбило у Императора почву из-под ног. Неудивительно, что теперь Велизар III колебался, не будучи уверен, как действовать. Подобно Анно, он опасался еще больших потерь и предпочитал выжидать, как будут развиваться события.

— У Кадиха мы рискуем не больше, чем у Янгина, — возразил Дэвиан. — Ивирцы любой остров могут превратить в ловушку, и это придется учитывать, конечно, — он снова предпочел воздержаться от упоминания об Агинарре. — Но чем скорее мы покончим с войной, тем меньше у них будет шансов.

— К тому же есть и еще один момент, — поддержал его Тамрин. — Отец, наши люди ведут тайные переговоры с отдельными ивирскими офицерами. Даже среди Блистательной Гвардии не все довольны Ажади Восьмым. Вполне возможно, удастся свергнуть султана и вовсе обойтись без штурма Лакрейна. Но чтобы эти люди осмелились действовать, мы должны высадить войска на Кадих.

— Я наслышан о том, что Ажади одержим поисками мятежников, — Велизар Третий скривил губы. — Эта недавняя публичная казнь… Варварство! Ивирцы недалеко ушли от эпохи Войн Истины. Великий Юнидеус и все пророки его, неудивительно, что именно в то время дела Султаната шли наиболее успешно. Ажади Восьмому самое место в той же эпохе.

— Таким, как Ажади, не место и не время нигде и никогда, — сказал Дэвиан.

«Не только им, к сожалению…» — этого он вслух произносить не стал, разумеется.

— С этим не могу спорить, — заметил Император.

— И не только мы так думаем, — добавил Тамрин. — Многие ивирцы ненавидят Ажади не меньше. Они готовы выступить на нашей стороне. Но не раньше, чем мы продемонстрируем свою решимость, отец. Поэтому я предлагаю поддержать предложение Дэвиана, отец. Оно сулит много выгод, а промедление идет на пользу только султану и писакам из Восточной Коалиции. Слишком многие по всему миру уверовали в нашу слабость и нерешительность, и с этим пора покончить!

Император прикрыл глаза, глубоко вздохнул и медленно выпустил воздух из легких.

— Все это может быть правдой, — неохотно согласился он, — но такие решения не могут быть приняты в одночасье. Я… подумаю, что будет выгоднее для Ксаль-Риума.

Дэвиан сам с трудом сдержал вздох.

Колесо угодило в яму, и машина подпрыгнула, отчего Фионелла едва не прикусила язык. Левой рукой она как могла крепко держалась за дверцу, правую пришлось упереть в твердую спинку водительсткого кресла, иначе, как подозревала девушка, ее уже давно выбросило бы наружу. Урча двигателем, машина — полноприводный военный автомобиль агинаррийского производства — катил вперед по дороге, проложенной сквозь джунги. Справа и слева возвышались заросли хиаценер. Эти неприхотливые деревья (хотя, если верить ученым-ботаникам, деревьями называть их не следовало; это были одни из древнейших растений Дагериона, успешно пережившие без малого четыре сотни миллионов лет эволюции, уничтожившей большинство родственных им видов) росли на всех островах от северного полюса до южного. Их тонкие, гибкие стволы вырастали почти до пятнадцати метров и были покрыты не корой, а странной кожистой оболочкой желтовато-зеленого оттенка, а кроны, напоминающие огромные зонты, имели легко узнаваемый синий цвет с фиолетовым отливом. Наверху кроны соединялись в почти сплошной навес, скрывая солнце, и полдень в их тени превращался в сумерки. Было жарко и влажно — все это напомнило Фионелле остров Туренна в Анадриэйле, где она провела детство. Там тоже хватало и жары, и духоты, и хиаценер.

Автомобиль ехал вперед и вперед по неровной дороге, путешествие было долгим и монотонным, и Фионелла откровенно скучала, так же, как и ее спутники. Водителем был дженгский солдат в темно-зеленой униформе армии Военного Правительства, а второе переднее сиденье занимал второй дженгец, сержант. Смуглый вояка с плохо выбритым лицом вертел в руках широкополую шляпу — вот он-то откровенно скучал. Время от времени он лез в карман за портсигаром и закуривал очередную сигарету, обдавая пассажиров на заднем сиденье резким ароматом дешевого табака. Фионелла сидела позади водителя, сбоку от нее был Дейсел, а крайним справа устроился толстяк Темис Найфор, который потел и обмахивался шляпой. Наконец, на узких скамейках в небольшом открытом кузове устроилось полдюжины солдат, вооруженных карабинами — почетный эскорт для корреспондентов из Ксаль-Риума.

Фионелла покинула Файинг не без чувства облегчения. Хотя после той незабвенной встречи генерал Чаори Кай не навязывал ей свое общество, девушка по-прежнему ощущала себя как на иголках. Она больше не появлялась во дворце Унагир, и просьбу направить ее ближе к зоне боевых действий передала через попечителя Найфора. Генерал Кай просьбу удовлетворил; конечно, она была не единственной, кто покинул столицу. Некоторые журналисты, включая анадриэльца ди Кастелиано, предпочли остаться в Файинге поближе к дворцу и главе Военного Правительства, но другие хотели оказаться там, где еще идут бои. Мысленно повинившись перед Дэвианом — он, конечно, не одобрил бы ее решение — Фио предпочла присоединиться ко вторым. В конце концов, успокаивала она свою совесть, уж точно Дэвиану не пришлось бы по вкусу, если бы она стала вертеть хвостом перед его превосходительством генералом.

Гражданская война на Тэй Анге — большинство газетчиков предпочитали называть ее более деликатными терминами «конфликт» или «инцидент» — близилась к концу. После недавнего разгрома на равнинах Шао-Тар сторонники Фронта Свободы могли только отступать, изредка, и совершенно тщетно, огрызаясь. Соединенные войска Временного Правительства и Сегуната гнали их, не давая передышки, и с каждым днем приближались к последнему оплоту «свободников» в городе Ун-Шей на южном побережье. Тем временем на Тэй Карне тамошний Кабинет Возрождения уже капитулировал, остров Тэй Лиор вел переговоры о присоединении к союзу, а Тэй Файяд был заключен агинаррийским флотом в кольцо плотной блокады. Ни Империя, ни Восточная Коалиция ничего не предпринимали. Словом, все выглядело так, что на этот раз продвижение агинаррийцев по островам архипелага ничто не остановит, и скоро Тэй Анг станет частью Северного Братства. Фио вздохнула, чувствуя себя наивной и бесполезной дурехой. С тех пор, как она прибыла на Дженг, это чувство стало для нее привычным. Если даже Дэвиан — принц из императорской династии — не в силах повлиять на своего дядю-Императора и прайм-канселиора, на что надеялась она? Дэвиан говорил, что ее попытки были заранее обречены на неудачу, и Фио сердилась на него за это, но теперь с полной ясностью осознавала его правоту. Но, даже если не получится — разве это значит, что не надо пытаться?