Чтение онлайн

Его призыв дошёл до них, и в этот раз гости разделили энтузиазм незнакомого аристократа.

— Смерть! Смерть! Смерть!

— Ха-ха! — аристократ показал палец вниз, играясь в римского патриция, этот жест тоже подхватили как заразу. — Вы колеблетесь? — уже тише спросил он меня, оборачиваясь назад.

— Этот воин принесёт для Его Величества отличное потомство…

— Жадина, вижу, что жадина, но ничего, я выручу вас, — подмигнул посланец и ловко сбежал вниз по ступенькам, по пути он забрал меч на стенде у входа на арену, а затем привлёк к себе внимание, размахивая руками. — Господа! Наш гостеприимный хозяин доверил эту честь мне, Антону Кержапольскому графу Костромскому!

Подойдя в центр, он посмотрел вверх на Лёлика, прижимавшего ладонь к кровоточащему плечу.

— Учись, как это надо делать.

Крутанув пару раз меч, он, посвистывая, дошёл до головы обездвиженного глипта.

— СМЕРТЬ! СМЕРТЬ! СМЕРТЬ!

Антон подначивал толпу, требуя больше внимания. Затем демонстративно занял удобную стойку, замахнулся и вогнал в глазницу клинок. Не совсем ровно, потому что глипт внезапно разразился рыком и дёрнулся. Граф отскочил назад, отпустив рукоятку. Меч остался в глазнице монстра. Тот и не думал умирать.

На глазах всей собравшейся публики магзверь неестественно быстрым движением дотянулся цепкой рукой до графа и схватил его за голень. Послышался отчётливый хруст.

— ГОРОГО-ТО-ГОРГ! — изрыгнул проклятие глипт и как тряпичную куклу ударил Кержапольского об пол арены, потом ещё раз и ещё, выбивая дурь из наглого человечишки.

Вот глипт встал, поднял на вытянутой руке свою беспомощную жертву и оголил сапфировое лезвие, чтобы вспороть человека от паха до глотки, как какую-то курицу.

Должен сказать, я был бы рад увиденному, но смерть императорского посланника поставит крест на моём возвышении. Я увидел, как Гио накручивает каменную пулю, выцеливая обезумившего магзверя, но не решается выстрелить — боится по графу попасть.

Здоровенная рука глипта занеслась вверх, но так и не нанесла режущее движение. Смертельный импульс всe-таки дошёл до мозгов. Туша медленно повалилась назад и упала. В тишине раздавался плач какой-то женщины, никто не знал, жив ли Кержапольский или нет. В его сторону понеслось дистанционное лечение от Максима Юркова.

Спустя мгновение, граф привстал, опираясь на здоровенную руку глипта, и выпрямился. Пошатываясь, он продолжал впитывать целительную магию и прохромал вперёд.

— Вот это я понимаю праздник! ХА-ХА-ХА! Сдох, он сдох!!! — его пыльное лицо раскраснелось от возбуждения, а на лбу показалась набухшая венка.

Граф большим пальцем провёл по горлу и показал на поверженного глипта. Зажигать толпу он умел. С каждым шагом хромота проходила, и вскоре Антон вовсе пустился отделывать коленца вприсядку, показывая, что полностью здоров. Отвесив лёгкий поклон, он сорвал аплодисменты и покинул арену.

Я отыскал его позже у бочки с водой на улице. В окружении встревоженных девушек он стоял голый по пояс после умываний и держал полотенце на плече.

— О, Владимир, дорогой, что у нас там дальше по программе? Благодарю девочки за заботу, со мной, право, всё в порядке. Позвольте ваши пальчики, вот так, — он быстро облобызал руку какой-то грудастой баронской дочке, подмигнул ей и оставил смущённую в компании подружек.

— Я на какое-то время оставлю вас, — сказал я ему, держа под локоть, — подождите в тереме с другими гостями.

— А что такое? Нет, так не пойдёт, куда вы, туда и я, монсьёр, — шуточно ответил он.

— Мой отец зачем-то созвал всех ростовских переговорить. Так, провинциальные посиделки, не думаю, что вам будет интересно такое.

— А вы не думайте, Владимир, вы отведите меня туда, а я послушаю.

Кержапольский остановился и одел свежую рубашку, поданную подбежавшим расторопным метрдотелем из «Империаля». Где тот её достал так быстро и откуда вообще нарисовался непонятно, но хлеб свой не зря ел.

— Это, скорее всего, касается проданной земли Смольницких. Ну как хотите, будет скучно — я вас предупредил.

Мы отклонились от общего курса к праздничным столам, где угощались абсолютно все гости. Разносчики еды только и успевали подносить новые блюда и забирать грязные тарелки. Включилось артефакторное освещение. Собрание было в простой избе за дубовым столом.

— Ваше Сиятельство, — все почтительно встали.

— Не стоит, — отмахнулся Кержапольский и присел на лавочку у окна. — Вы тут решайте свои делишки, а я с краешку посижу, послушаю, — его появление стало для всех неожиданностью и внесло некоторую закрепощённость. — Обещаю, Москва ни во что вмешиваться не будет. Если только вы не собрались на неё напасть. Вы же не собрались? — угрожающе спросил он, обводя каждого суровым взглядом.

Бароны побледнели и затрясли щеками.

— Нет-нет, что вы…

— Да как можно…

— Да шучу я, шучу, какое там нападение? — рассмеялся он и между прочим добродушно добавил. — Мы ж от вас только мёртвые пустоши оставим.

Мой отец встал, держа в руках неизвестный документ с подписью и восковой печатью.

— Кхм, — очистив горло от першения, он взял слово. — Ничего страшного, сегодняшний вопрос Москвы не касается. Наш многоуважаемый сюзерен недалече вернулся с переговоров из Венеции и изъявил желание через меня донести волю всему графству, — старший Черноярский легонько потряс листком бумаги. — Доношу. Его Сиятельство долго терпел неуважение от соседа нашего, Белховичского графства. Не найдя компромисса по ряду ключевых вопросов, Павел Викторович собирает нас, преданных вассалов, в поход и объявляет роду Абросимовых войну.

— В этот период все наши разногласия ставятся на паузу, — продолжил отец, — ослушавшихся ждёт смерть и забвение всего его рода. Фураж предоставит Его Сиятельство. На сборы даётся неделя.

— А ты говорил скучное собрание. Чёрт возьми, да у вас тут страсти похлеще, чем в императорском дворце, ха-ха-ха! — граф был в восторге, как будто его вели за ручку по бесконечному празднику жизни, ладони энергично захлопали. — Браво!

Пока Кержапольский нёс свой восторженный бред, я быстро соображал, что, собственно говоря, происходит. К чему этот конфликт? У Остроградского со всеми соседями были дружеские отношения, его оружие — это голос, дипломатия и убеждение. Никак не топорные методы войны.

«Он хочет навредить конкретно мне».

Другого объяснения тут не вижу. В случае поддержки ротмистра Абросимова и его рода, меня квалифицируют как предателя и угрозу объединённому графству. Сюзерен имел право карать за неповиновение в военных действиях. Если же я послушаюсь графа, то испорчу отношения с Юрой. Он не простит мне разорения родного дома.

Как ни крути, в обоих случаях Остроградский в плюсе. Вот же гад. Ещё момент подобрал, когда я с Белховичскими баронами наладил связи. Теперь мы по разные стороны баррикад, отношения будут испорчены на годы вперёд.