Чтение онлайн

Сережка услышал стук и остановился.

— Ты что хулиганишь? — крикнул он из кабины.

— Ага, Сережечка, — сказала Нанка, — я кричу, кричу, а ты как барышня. Ты куда?

— В мастерские.

— Зачем?

— У Федора коленчатый вал полетел.

— Какой вал? — сощурилась Нанка.

— Коленчатый.

— Что на коленке? — уточнила она.

— Ага, тот самый! Ну а ты куда двигаешь?

— С тобой, — сказала Нанка.

— Тогда давай быстрей.

Сережка помог ей взобраться в кабину.

— А тете Линочке своей сказала? — спросил он.

— Не-е. Она еще спит, будить не хотелось.

И вдруг, прильнув к Сережке и заглядывая ему в глаза, попросила:

— А к маме ты меня свезешь, Сережка?

Что ответил он ей — Лина уже не слышала. Сережка включил газ, и машина тронулась. А Лина еще долго стояла на крыльце и сквозь застилавшие глаза слезы глядела им вслед, пока машина не скрылась за лесом. Потом сняла с плетня подойник и пошла в хлев. В хлеву мычала корова, жалобно, сиротливо, просила ее подоить.

Лена вошла в вагон, села на свободное место и закрыла глаза. В соседнем купе играла гармошка и чей-то низкий, простуженный бас выводил:

Позарастали стежки-дорожки, Где проходили милого ножки…

«Боже мой, какое это счастье, — подумала она. — Можно вот так сидеть, слушать песню и ни о чем больше не думать. Красота!»

Паровоз дал свисток, и купе тотчас же заполнилось. Судя по голосам, пассажиров было трое: двое молодых и старушка. Молодые голоса недовольно ворчали:

— Какое захолустье: пива и того нету.

— Да что пиво! Хотя бы мороженое…

А старушка, наоборот, радовалась:

— Успели, слава тебе господи! Я уж беспокоилась за вас, думала — отстанете.

По окнам забарабанил дождь, тоже, видно, чем-то недовольный.

«Кто это сказал, — вспомнила Лена, — я мыслю, значит, я существую? Вернее было бы сказать: я недоволен, значит, я существую».

Рядом с ней на полку опустилась старушка:

— А у нас новая пассажирка. Здравствуй, милая. Ты бы прилегла, а?

Лена сказала спасибо, попыталась открыть глаза, но ресницы будто склеились и не разлипались.

— Мне и так хорошо.

Молодые сели ужинать. Даже не открывая глаз, Лена видела, как они раскладывали на столике еду. И она так ясно представила себе кусочки колбасы, сыр, яйца, что у нее заныло под ложечкой. С самого утра она ничего не ела, просто забыла про еду, а сейчас вспомнила, и ее замутило от голода. Но вставать, идти искать ресторан не было сил.

«Сил нет, сил нет» — стучали между тем колеса вагона, и Лена покачивалась им в лад. Хотелось спать, но не спалось, хотя она и ужасно устала. День был таким суматошным! Она вспомнила, как пришла утром в больницу, а главврач Алексей Алексеевич удивился:

— Что так рано? Ведь практику вы свою успешно закончили! — Он взял у нее зачетную книжку и поставил четверку. — На пятерку даже я не тяну, а ведь работаю уже тридцать три года.

— Значит, скоро на пенсию?-

— Скоро. Вот только оставить после себя некого. Вы когда заканчиваете институт?

— Остались выпускные экзамены.

— Так, может, к нам надумаете? А то бы я заявку дал.

— Не знаю, Алексей Алексеевич. Трудно у вас тут. Боюсь, что одна не справлюсь.

— Справитесь! Я в вас верю!

Он порылся в шкафу и вытащил оттуда небольшой чемоданчик. Раскрыл: в чемоданчике лежал набор хирургических инструментов.

— Вот вам на память!

— Ну что вы! Большое спасибо, только неловко мне… Это такой подарок!

— Возьмите, пригодится!

И как приговорил…

Санитарная машина уходила в район в одиннадцать, но мест в ней уже не оказалось. Пришлось Лене долго голосовать на дороге.

Начался дождь, мелкий, холодный, и она побежала спрятаться от него в сельсовет..

Лена стояла на крыльце сельсовета, пока из-за поворота не показалась машина. Она выбежала ей навстречу и замахала рукой. Шофер остановился, хотя место в кабине было уже занято.

— Влезайте, если поместитесь!

В кабине сидела толстая тетка с корзиной, в которой пищали цыплята, а тетка к тому же всю дорогу икала и кляла на чем свет стоит какого-то Гришку, который накормил ее натощак сухим сыром.

Дождь стал стихать, но, когда подъехали к деревне, ударил с новой силой. Он так хлестал по стеклу, что в двух шагах перед машиной ничего не было видно, и шофер чуть не налетел на девчонку. Она выбежала из хаты и кинулась прямо под машину:

— Дяденька, стой!

Шофер ругнулся, но затормозил:

— Чего тебе?

— Мамка плачет. Братишка помирает… совсем.

— А я что, доктор?

Он уже хотел снова нажать на газ, но Лена просительно тронула его за рукав:

— Постойте, может, я чем помогу.

Шофер недоверчиво оглядел ее, словно прикинул в уме, в самом деле может она помочь или нет.

— Но учтите, — сказал он, — я ждать не могу. У меня молоко скиснет.

— Что ж делать? — Лена неопределенно махнула рукой и заторопилась за девчонкой.

Дверь в хате была распахнута настежь, и первое, что она увидела, были грязные башмаки на чистой белой простыне. Потом увидела мальчика лет двенадцати. Он лежал на кровати, тихий, бледный до синевы. Рядом с ним сидела женщина, тоже тихая и бледная.

— Что с ним?

— Заснул, слава богу.

— Врача вызывали?

— Фельдшерица на сессию уехала.

— А из района?

— Телефон не работает. Молния в столб ударила.

Женщина была как-то странно спокойна.

Лена сняла жакет, вымыла руки.

— Разрешите.

Женщина молча уступила ей место на кровати. Только теперь она, кажется, начала беспокоиться.

— Доктор, что с ним? Бегал, бегал и — вдруг на тебе…

— Ничего страшного, — осмотрев мальчика, как можно спокойнее сказала Лена, хотя внутри у нее все зашлось от страха. — Но нужна срочная операция. Посмотрите, машина еще не ушла?