Чтение онлайн

"Не такая эта Джун и надменная. Задается немного, но с ее внешностью и умом это понятно. Все-таки она необыкновенная. Может быть, мы даже подружимся. А уж картину я напишу наверняка!", - думала Лиза Самойлова. Она была счастлива, что не нужно беспокоиться о ночлеге.

"И во что я ввязался?" - сокрушался внешне спокойный Ли Джун, с рождения живущий двойной жизнью, большую часть которой волею судьбы проводивший в России, в школьные годы притворяясь тихой и нелюдимой отличницей Женей Ли, а в институте превратившись в очаровательную и загадочную студентку по обмену.

Глава 5

Как же случилось, что мальчик от рождения был вынужден притворяться девочкой? Зачем это понадобилось родителям? Их-то трудно заподозрить в грязных делишках иnbsp; враждебности к собственному чаду!

Странно, всnbsp;еnbsp; это очень странно. Однако совсем не так странно, как может показаться на первый взгляд. В океане людского притворства, когда злой притворяется добрым, развратница выставляется скромницей, богач жалуется на бедность, а палач на плохие условия работы, быть мальчиком, а притворяться девочкой не самое ловкое мошенничество.

Когда родители Джуна познакомились, они не собирались связывать свои судьбы. Просто два красивых и самодостаточных человека хорошо провели друг с другом время. Но в один прекрасный день, среди обыденных забот: у нее - театральных интриг, у него - деловых махинаций, то есть, прошу прощения, операций!
– они поняли, что друг без друга не могут. Он сорвался с переговоров в Японии. Она отказалась делать аборт и уволилась из труппы.

– Все-таки ты мой суженый, - выдохнула она, увидев его на пороге своей квартиры, из которой должна была назавтра выехать. Беременной женщине без работы дорого и тяжело жить одной в холодном Петербурге. Да где бы то ни было! Она собиралась уехать в тихий городок на приветливой реке, к родителям.

– Все-таки ты моя судьба, - прошептал, уткнувшись в макушку любимой, он. Он искал ее целую неделю и летел сегодня сломя голову, узнав, что она отменила договор аренды.

Конечно, им пришлось трудно. Уговорить семью Тхэуна принять невесту-иностранку казалось невозможным. Но, к счастью, отец Тхэуна Ли Мугёль очень любил балет и хорошо разбирался в людях. Он-то и прикрикнул на расшумевшуюся было родню и на своего старшего сына:

– Сами, молокососы, французскими винами напиваетесь, английские костюмы носите, американских долларов на счета от меня требуете, а Тхэун всего-то на русской девчонке женится. От его иностранных забав мне меньше всего убытков!

И правда, покутить это семейство Ли любило. К счастью, зарабатывала компания Мугёля быстрее, чем тратили его многочисленные кузены, племянники и сестры. Разумеется, наследником должен был стать Тхэсонг, старший сын, надежный и уверенный в себе, может быть, чуть менее сообразительный и изобретательный, чем младший брат, но вполне достойный. И тут вдруг газеты конкурентов раздобыли на него чудовищный компромат, да еще и напечатали его, когда тот отказался платить. Такой надежный старший сын оказался тесно связанным с мафией. То, что при этом газеты еще и обвиняли обоснованно его во взяточничестве, Мугёля почти не разозлило. Ну с кем не бывает-то! А вот преступные кланы - это уже серьезно. От этого не отмоешься.

Наследником был объявлен Тхэун. Он три дня на коленях просил отца отменить это решение. Его драгоценная Мария вот-вот должна была родить, а за ней следом начали ездить какие-то подозрительные темные машины. Отец решения не отменил, но охрану к любимой невестке приставил. Счастливо разрешившись от бремени, молодая мать в тот же день приняла у себя в палате мужа и свекра и горделиво представила им сына и внука.

– Нет, дочка, у меня появился не внук, а внучка, - покряхтывая, заявил старик.
– Так всем и скажем.

– Но отец!
– попытался возразить Тхэсонг. Он уже представлял, как будет хвастаться друзьям первенцем. Он уже думал, чему сначала будет учить сына - гольфу, бейсболу или сразу управлению компанией.

– Никаких возражений! Убийства внутри семьи мне не нужны.

– Убийства?
– задохнулась Мария, едва пришедшая в себя от шестнадцатичасовых схваток.

– Убийственная зависть! Ты просто не так поняла, Мари. Плохо еще знаешь корейский!
– поспешил успокоить жену Тхэсон.
– Папа, не будем утомлять Мари. Им с ребенком нужен отдых.

Позже Тхэсонг как-то объяснил супруге, что отец просто хочет уберечь старшего сына от разочарования и от поспешных поступков, о которых тот сам потом пожалеет. Прозвучало это неубедительно, но Мария благоразумно промолчала. Она-то помнила русскую пословицу: "Со своим уставом в чужой монастырь не лезь!"

И Джун был обречен на длительные фотосессии в девичьих платьицах, на занятия тхэквондо с немым мастером и на щипки, тычки и дергание за длинные волосы со стороны кузенов во время семейных сборищ. Учителям в общем-то было все равно, мальчика они учат или девочку. Ну сидит дитя на занятии и сидит. Слушает внимательно, отвечает на вопросы правильно, пишет, читает хорошо. С одноклассниками дружит. Ну болезненный ребенок - от занятий в бассейне семья отказалась. Ну капризный - хорошенькая малышка наотрез отказывалась играть принцесс в постановках народных сказок. Но ведь это поколение "икс", чего же тут ждать?

А когда Джуну исполнилось девять лет, умер дед Ли Мугёль и отец остался один на один со своим старшим братом, жадным до власти.

Через год, после ряда странных несчастных случаев, чудом избежав гибели, Джун был отправлен на родину матери, чтобы там учиться, расти и развиваться вдали от опасности и от чудовищного давления со стороны семьи и общества.

В России за его воспитание с одинаковым рвением принялись бабушка Анна Романовна, работавшая в местной школе врачом, страстная любительница русской литературы и театра, и дед Петр Сергеевич, отставной военный, милиционер на пенсии.

В школе с бабушкой-врачом никаких проблем и вопросов не было. Документы были в порядке, дитя откликалось на имя Женя с корейской фамилией Ли, которой в городе трудно было удивить - несколько беженцев из оккупированной Японией Кореи добрались в тридцатые годы прошлого века и до их мест.

Бабушка прививала, и успешно, внуку любовь к русской литературе, учила его шить и выращивать цветы, не пропускала ни одной премьеры местного театра и была верной зрительницей на выступлениях самого Джуна. Пришлось ей, скрепя сердце, исполнить просьбу зятя и проследить, чтобы никто не увидел в симпатичной девочке даже по ошибке мальчика. Дед, недовольный причудами нового родственничка, держал внука в строгости, рассказывал об истории его второй родины, следил за его физическим развитием, научив основам самбо и заставляя каждое утро, несмотря на погоду, делать зарядку и пробегать хотя бы пять километров. Он же нашел в их городе для внука тренера по тхэквондо, справедливо рассудив, что негоже мужчине бросать заниматься традиционной борьбой других своих предков.

– Предательство, Евгений, это худшее, что может совершить человек. Себя нельзя предавать, женщину любимую нельзя предавать, родину нельзя предавать. Вот ты наполовину кореец, а на другую русский, и как отказаться от части себя?

На вопрос пытливого внука, предает ли дед бабу Аню, когда тайком от нее уходит играть с друзьями в домино, дед смущенно отшучивался, а бабушка хохотала от души.

Вот так и жил Джун до 18 лет - по документам и самоощущению мальчик, а по внешнему виду девочка. Летом, когда в школе начинались каникулы, он навещал родителей и младшую сестренку, которая с нетерпением ждала приезда своего оппы, которого ей почему-то запрещали так называть.