Чтение онлайн

В институт же ему пришлось поступать по корейскому свидетельству о рождении, с помощью связей отца и деда все удалось представить как обучение по обмену, а для большинства европейцев, действительно, все азиаты на одно лицо. Учился он в большой, хорошей школе на окраине Татринска, а Региональный институт культуры и искусств, куда по просьбе отца поступил до своего совершеннолетия, был в историческом центре. Небольшие изменения в прическе и манере одеваться - и даже одноклассники не узнали бы замкнутую Женю Ли в моднице-иностранке. А Джун был несказанно рад, сменив наконец две жидких косы до пояса на гладкие волосы по плечи, которые можно завязывать во вполне мужественный высокий хвост.

Летние визиты в Южную Корею продолжались, только теперь Джун проводил большую часть времени в душных стеклянных офисах семейной компании. Писал доклады о тенденциях российской культуры, сообщал о насыщенности русского медиа-пространства культурой корейской (гораздо меньшей, чем докладывали аналитики, нанятые кузенами), вносил предложения, большинство из которых высмеивались ("Что путного может придумать девчонка, которая даже в Америке не училась!").

А пока Джун летал из России в Корею и обратно, Лиза Самойлова с братьями и отцом странствовала по бескрайним просторам России-матушки.

Примечания

Но Мичжа - в современности женщины-кореянки после замужества фамилию не меняют, а дети носят фамилию мужа, так что Но Мичжа - жена дяди нашего героя (ха-ха, это же примечание, можно уже и нарушить интригу, хотя вряд ли кто-то не догадался, кем на самом деле является Джун)))

Бёнте-секки - извращенец

Ачжумма - замужняя женщина средних лет, "тетушка"

Хангук сарам - кореец из Южной кореи

Сонбэ - старшекурсник в данном случае.

Оппа - старший брат для девочки.

Глава 6

На юге вечерами быстро темнеет. Вот-вот буквально пять, десять минут назад еще можно было читать, разглядывать узоры на одежде собеседника или просто ясно видеть черты его лица, а потом в одно мгновение тебя обволакивает полумрак. Деревья становятся таинственными великанами, а любые звуки, самые обычные при свете дня, кажутся знаками свыше, стонами неприкаянных духов или криками неведомых зверей.

Темно-синий, по-южному бархатный полог ночи раскинулся над морем и пляжем. Без солнечного света неясные силуэты островерхих пляжных коттеджей представали зубцами старинных крепостей или далекими горами - в зависимости от воображения смотревшего. Звезды игриво смотрели вниз, почти не давая никакого света, но притягивая взгляды романтичных юношей и девушек. Луна была ярко-желтая, как самое лучшее сливочное масло - не такая, как в средней полосе России, где она обычно похожа на поверхность гриба- шампиньона.

Небольшой костерок на берегу моря студенты сложили с разрешения администрации. Основой для него послужили сухие ветки, спиленные с кустов, с двух сторон обрамляющих забор, который защищает "Летние сказки" от постороннего вторжения. Директор базы справедливо посчитала, что и кустам польза, и студентам удовольствие, и рабочим не платить за облагораживание растительности.

Вокруг весело потрескивающего костра на расстоянии, одинаково дающем ощущение безопасности и уюта, парни расставили в несколько островков деревянные ящики, любезно предоставленные работниками столовой. От старой древесины пахло солнцем и персиками. От песка пахло солью и водорослями. С моря набегал ветер и играл с желто-красными кудрями огня.

На импровизированных лавочках уже почти не было свободных мест, хотя преимущественно худощавые студенты, со времени обучения привыкающие к тому, что работа в сфере культуры и служение музам - занятия, что сытости не гарантируют, сидели довольно близко друг к другу, а ящиков в столовой накопилось предостаточно.

Лиза разглядела в группке сидящих подругу, в чьих блестящих темных волосах от огня появился красноватый оттенок.

– Инна!
– радостно подбежала она поближе, оставив позади себя Джун, нехотя и томно передвигающуюся по песку, как подкрадывающаяся к добыче пантера. Ну уж пантера прямо! Скорее декоративная кошка-переросток с острыми когтями.

– Лизочка! Дорогая!
– обрадовалась ее появлению Инна.
– Ты нашла, где бросить вещи? Молодец! А-то у нас с девочками в домике и так пятеро ночуют. Мы бы не смогли тебя приютить.

Лизе послышались виноватые нотки в тоне подруги. Хотя та не могла знать, какой непростой характер окажется у Джун, и не была директором базы, распоряжающимся свободными местами.

– Пятеро?
– поддержала разговор Лиза, осторожно оглядывая сидящих рядком незнакомых старшекурсниц.
– В одной комнате? Но вам же очень тесно!

Те наперебой, попутно представляясь, стали рассказывать, как их подавляют, как не дают развернуться творческим личностям, что засунули вчетвером в крошечную комнатку, а потом еще и Инну подселили, но если бы не ее фамилия, они ни за что бы не согласились! Лиза задумалась, причем тут фамилия ее подруги и почему та не обижается на галдящих девчонок, а смеется вместе с ними.

– Хорошего вечера, "Буки"!
– поприветствовала компанию соизволившая наконец-то приблизиться Джун.
– Аз снова с вами!

Лиза еще раз перебрала в уме имена новых знакомых. Аллочка Борисова, Вика Гуторова, Даша Еременко, Жизель Зайцева - просто алфавит какой-то или азбука. А Инна - Куликова! Теперь, кажется, было понятно. Хотя глупо одобрять человека только из-за имени и фамилии! Девушка возмущенно хмыкнула.

– Так, банда, какой рамён вы на этот раз на уши вешаете наивным девочкам?
– подбоченившись, спросила Джун и ткнула пальцем в удивленную Лизу.

– Лапшу, Джонни, лапшу! Вкусную, длинную, питательную!
– улыбнулась темноглазая Даша и поправила сползшую на лоб бандану

– Ох уж эти бестолковые русские, - притворно возмутилась Джун.
– Никак не запомнишь мое имя?

– А мне так больше нравится! Мы люди творческие, живем настроением, открываем тайны мира и делимся ими с достойными людьми!
– хитро прищурилась Даша.

– Ну так поделись с этой доверчивой птичкой тайной вашего жилища!
– посоветовала кореянка и грациозно опустилась на один из немногих свободных ящиков рядом с Инной.
– Разреши загадку "нехорошей квартиры".