Чтение онлайн

– Ладно, ребят, вы так и не ответили, как устроились?

– Да нормально устроились, Самойлова, нормально, - отмахнулся Роман.
– Правильно Джун говорит. Давайте уже есть. Инн, тебе хлеба подать или чаю подлить?

"Надо же, как сближает дорога!" - восхитилась Лиза и решила, что попробует уговорить подругу на обратном пути поменяться с ней местами. Ведь ей Роман без надобности - сама об этом тысячу раз твердила, чтобы Лиза не волновалась понапрасну. Чувство одиночества и легкой зависти к подруге, за которой так галантно ухаживает дорогой сердцу человек, немного тревожило, и чтобы не подавать виду и не огорчать немыслимыми подозрениями Инну, Лиза уставилась на свой ужин.

Поклевывая слегка подгоревший омлет и рассеянно кроша на тарелку горбушку хлеба, девушка не поднимала головы. Вроде бы ее никто не обидел, но настроение было мрачноватым. Смотреть на подругу и Романа не хотелось. Конечно, они не любезничали в прямом смысле слова. Просто два вежливых общительным и неплохо знакомых человека сидят рядом и разговаривают. Но могли бы и ее включить в беседу. Смотреть на Джун, сидевшую лицом ко всему залу, тоже не хотелось. Какая-то она неправильная, хотя и невероятно красивая и умная.

Лиза вдруг встрепенулась от резкого приказания, прозвучавшего справа от покончившей с едой Джун:

– Эй ты, Лиза, или как тебя там. Тебя учили обращаться с гостями?

Лиза пару раз хлопнула глазами, а "гостья" продолжила:

– Чаю мне налей!

Машинально подчинившись повелительному тому, очнувшаяся от мечтаний художница подняла тяжелый металлический чайник и аккуратно, не расплескав ни капли так называемого чая, который щедро готовит столовая для гостей, налила в крошечную чашку без ручек горячую жидкость. Раскомандовавшаяся Джун скептически взглянула на светло-коричневый напиток с маслянистой пленочкой ржавчины.

– Это я пить не собираюсь. Что ж, теперь понятно, почему твои друзья собирались пить чай в другом месте.

Обведя стол глазами, девушка поняла, что в переживаниях прохлопала уход однокурсников. Инка и Роман упорхнули. Наверное, пошли готовиться к вечернему костру, о котором упоминала подруга. "Подруга ли?" - мелькнула предательская мысль. "И что там с чаем, который они собирались пить, а меня и Джун не позвали?"

Лиза почти отказалась от мысли уговаривать эту ледышку стать моделью для картины "Закат эльфов". А ведь это полотно уже представало перед мысленным взором художницы.

Нежно-лиловые сумерки. Золотистый месяц смотрит на поляну в дремучем лесу. Вокруг диковинно изогнутые стволы неведомых деревьев. А в центре - древний камень с причудливыми надписями, на который смотрит, спокойно сложив руки на груди, стоящая рядом прекрасная эльфийская принцесса в бирюзовой тунике. Она последняя в роду лесных эльфов и, возвышаясь над семейной святыней, прощается с прошлым и ничего не ждет от будущего.

Да как бы не так! Эта Джун скорее бы уселась на камушек и заставила лесных зверюшек себе прислуживать! А потом отловила бы каждую, зажарила бы и съела. Да нет, вот она какая изящная, много не ест. Поняв, что выполнила самоуверенный приказ новой знакомой, даже не задумываясь, Лиза рассердилась и запоздало возмутилась:

– А что ты вообще раскомандовалась? Сама себе чай налить не могла? К слугам что ли привыкла?

– А ты привыкла делать все, что тебе говорят?
– прищурившись с исследовательским интересом, певуче и невозмутимо поинтересовалась кореянка.

Не успела девушка ответить, как у их стола началось странное столпотворение народу.

Сначала к ним пожаловала делегация крупных румяных женщин, словно с картин Петрова-Водкина, в белых костюмах и колпаках. Возглавлял ее, как ни странно, невысокий молодой мужчина лет двадцати с небольшим, рыжий, веснушчатый и улыбчивый. Женщины не понимали, к чему их вытащили с кухни и выстроили перед какими-то двумя тщедушными девчонками, а рыжик водрузил перед Джун поднос с пирожками и довольный собой произнес:

– Дорогая гостья из далекой Корейской Народной Демократической Республики, осветившая своей красотой эти унылые стены! Примите этот скромный комплимент от меня как так сказать шеф-повара этого достойного комбината питания.

Хотя Джун оставалась сидеть, на говорившего она умудрилась глядеть свысока:

– Я из Южной Кореи вообще-то, но, конечно, поварам знать географию или историю необязательно. Хотя готовите вы тоже так себе.

Одна из мрачных женщин вдруг разулыбалась и добродушно проговорила:

– Да ладно тебе, кореечка! Республика Корея, Корейская Республика. От перемены мест слагаемых сумма-то не меняется. Не ругай ты нашего Федьку, он парень неплохой - тоже студент ведь. Кушай пирожки. Они у него знатные! На банкет для директора нашего пек, а как тебя увидел, так парочку и отложил. Дай, говорит, эту неземную красавицу подкормлю.

– Ну тё-отя Катя!
– протянул их Федька - Что ты меня перед иностранными гостями позоришь!

Сотрудницы столовой во главе с тетей Катей подхватили "шеф-повара" и утащили в кухню.

Джун смотрела на пирожки, как на клубок змей. Наверное, за фигуру беспокоится. Лиза решила ее немного подбодрить:

– Не переживай, один-то пирожок попробовать можно! Вряд ли ты от него сразу станешь толстой!

– Аmuse bouche? Комплимент от шефа? После ужина? Бесподобно!
– словно не веря своему счастью, протянула кореянка.

Лиза с ней согласилась, кивая головой и улыбаясь:

– Правда, пахнут они чудесно! Попробуй, не бойся! И тетя Катя говорила, что пирожки знатные.

Соседка по столу внезапно вспылила:

– А когда тетя Катя скажет, что ты приехала не из России, а из Папуа Новой Гвинеи, ты станешь спокойно есть все, что она похвалит?

Джун вскочила со стула и попыталась удалиться из зала. Но даже не успела выйти из-за стола. К ней подкатил пятикурсник с физфака, высокий, хотя и не намного выше стройной кореянки, крепкий парень боксерской внешности. Короткая стрижка, перебитый в нескольких местах нос.

– Я Вася!
– веско сказал он. Обойти эту гору мышц было затруднительно, и Джун уставилась на атлета, скрестив руки на груди - точь-в-точь как на воображаемой Лизиной картине.

– Я с физкультурного факультета!
– попытался Вася продолжить разговор, но ответа так и не получил. Только еще один взгляд, и опять же сверху вниз, несмотря на некоторую разницу в росте в пользе физкультурника.

– А ты красивая!
– еще один пробный камень был брошен Васей в тихое болотце так и не начавшегося диалога.

Джун почему-то покосилась на пирожки и хмыкнула, а потом, не сумев сдержаться, рассмеялась. Ее низкий мелодичный смех сопровождался фырканьем. Девушка согнулась почти пополам, похлопывала себя одной рукой по бедру, а второй то хваталась за голову, то тыкала нового поклонника изящным, но немаленьким кулаком в грудь, обтянутую белой футболкой с мордой медведя.