Чтение онлайн

– А ты почему не поддавался, невежа?
– поинтересовался Джун, посмеиваясь.

– Ну ты для чего-то драться пришла учиться с парнями? Думаю, для того, чтобы и в жизни уметь с нами справиться. Вот я и не стал силы беречь. А теперь думаю: зря. Самому бы больше сил осталось, а ты и так молодец.

– Да и ты ничего - посильнее этих "поддающихся" будешь, - похвалил победитель.

После первого знакомства получилось так, что в спарринг ставили всегда этих двоих. Джун заслуженно стал считаться лучшим, а остальные четверо из тех, кто с ним дрался в первый день, от такой пары усердно отказывались. И вероятно, совсем не из рыцарских чувств.

Неглупый и не считающий нужным хитрить блондин был Джуну очень симпатичен. От такого друга он бы не отказался. Так, Константин пытался помочь новой знакомой отвадить навязчивые ухаживания некоторых личностей, но Джун успокоил партнера: юноша как раз разглядел для своих непрошенных кавалеров тех самых девушек, которые им подойдут куда лучше, чем гетеросексуальный и мужественный он. Повар-кондитер по профессии пытался немного откормить свою знакомую, утверждая, что у нормальной девчонки должны быть плавные очертания. Джун еле отбивался. Он и сам был бы рад чуть-чуть быть помощнее, но тогда прощай вся конспирация. Еще блондин порывался устроить для кореянки экскурсию по городу, хотя и признался, что сам тут только год с небольшим живет. "Но сама посуди: иногда приезжие больше интересных мест могут узнать, чем те, кто прожил в одном и том же месте всю жизнь". Джун соглашался: он тоже, приехав в Татринск, за долгие часы исходил этот холмистый город вдоль и поперек. Ему нравились две речки-подружки пересекающиеся то здесь то там, прихотливо кружащие улочки в старом городе и широкие проспекты в новом. Конечно, эти пейзажи были не великолепны, но разнообразны и интересны, а потом - даже стали близкими сердцу, после одиннадцати лет-то. Конечно, о своем прошлом он приятелю не рассказывал. Что Костя для него именно хороший приятель - Джун понял, как понял и то, что, к счастью, этого клубного борца совершенно не привлекает как девушка.

Константин настолько игнорировал факт "девичества" Джуна, что это стало одной из причин, по которой он в конце концов и обнаружил правду.

Проблему переодевания после занятий Джун решил сразу и радикально: он заявил, что готов ждать, пока остальные уйдут, и переодеваться последним, но если кто сунется к нему (к "ней", разумеется) - будет бит. Так как народ видел, на что высокая, хотя и изящная кореянка способна, желающих подглядывать не появилось. А потом, вероятно, тогда еще некоторые надеялись, что немного ухаживаний - и строптивая азиатка сама все покажет счастливому обладателю ее сердца. Константина уж заподозрить в нечестных намерениях никак было нельзя.

Но как-то под Новый год, наполовину переодевшись - он тогда успел натянуть джинсы, - Джун заметил, что шкафчик приятеля раскрыт и там лежит какая-то красочная книга подарочного формата. Любопытство и хорошо натопленное помещение, не торопившее поскорее натянуть свитер, юношу и подвели. Он пролистал книгу. Это оказалось великолепно иллюстрированное издание "Снегурочки" Островского - с картинками почти через страницу, с узорными полями.

Эту пьесу как-то ставили в тюзе, но роли для него там не было. "Посуди сама, Женя, актриса ты хорошая, могла бы хоть кого сыграть - хоть Снегурочку, хоть Купаву, хоть Весну. Но очень уж внешность у тебя колоритная... ты не обижайся только, но они ж все как никак славяне были", - их немолодому уже руководителю, хорошо знакомому с бабушкой Аней, заядлой театралкой, было самому неловко сообщать юному дарованию, что в этой пьесе сыграть не получится. "Да не волнуйтесь вы так, - успокаивал Джун вспотевшего от переживаний режиссера.
– Я могу и суфлером побыть или гостя Мизгиря сыграть. Имя-то у него непонятное, может, иностранец какой, если гость" Было это классе в девятом, и тогда еще Джун не знал, что гость - это и не гость совсем, а просто бизнесмен, занимающийся торговлей, купец то есть. Режиссер с сожалением объяснил своей любимице, кто такой Мизгирь, и Джун с той поры решил, что будет тщательно перепроверять любые непонятные сведения, чтобы не сесть еще когда-нибудь в лужу.

Но сама "Снегурочка" юноше не разонравилась, и сейчас ему было очень интересно рассматривать волшебные иллюстрации: нежную и хрупкую героиню, яркую красавицу Купаву, беззаботного и веселого Леля, дикого и страстного Мизгиря, девичьи хороводы, грозного Мороза и простоватого царя Берендея. С удовольствием отметил Джун и качество переплета, и умело подобранный шрифт, а потом зачитался...

– Вот голова у меня дырявая, - раздался голос Константина.
– Джун, ты прости, что врываюсь, но забыл подарок-то! Так... А ты, собственно, кто такой и что...

Джун повернулся и решил, что будь что будет: доверится этому неплохому парню. Не мог же он за полгода прийти к неверным выводам о его характере!

– Вот это номер!
– блондин в полурасстегнутой меховой куртке, в шапке-ушанке набекрень замер с открытым ртом.

– Да я это, я, - откладывая книгу и натягивая свитер, заверил юноша.

– Вот это номер!
– повторил Костя и расхохотался.
– А я-то думал: что такое, все вокруг с ума посходили от этой корейской красавицы, один я не при делах. Вижу в ней только своего парня. А это парень и есть!

– Это все потому, что в тебе интеллект не искажает природных инстинктов, - усмехнулся Джун.

– Ты, брат, поосторожнее. Девчонке я острые словечки еще спускал - все такие болтовня - женское оружие, а с тобой церемониться не буду.

– Церемонься, не церемонься - результат все равно один и тот же. А потом, я тебя почти похвалил, - пожал плечами юноша и немного расслабился.

– И как же тебя такого красивого зовут?

– У тебя память что ли от шока пропала? Как звали, так и зовут - Ли Джун.

– Нет уж, Ли Джун - это восточная красавица, фея и пери. А ты другой фрукт, - настаивал Константин, рассматривая знакомую, обновленную до знакомого.

– Ладно, уговорил, называй меня Евгений Тхэунович и можешь даже не кланяться.

– Женька, значит.
– Блондин подошел и протянул руку для рукопожатия.
– Будем знакомы тогда. Рассказывай давай, с чего этот театр.

И Джун рассказал что мог. В конце концов, он немного устал от постоянной игры. О том, кто он на самом деле, знали только отец, мать и сестра - в Корее, бабушка и дедушка - в России. Так он думал тогда. А с семьей вести себя по-мальчишески и с другом - это немного разные вещи. Так что юноша даже обрадовался случайности, из-за которой его раскрыли. Правда, оставалась одна проблема. Но и ее решить оказалось нетрудно. Новообретенный друг, потрясенный тем, как Джун скрывался и притворялся почти полжизни, клятвенно пообещал держать язык за зубами и отмахнулся от угрозы в противном случае болтливый язык вырвать.

С тех пор парни, которых связала тайна одного из них, стали по-настоящему дружны. Костя угорал, когда у Джуна появлялся очередной поклонник, и удивлялся, когда друг ловко пристраивал непрошенного кавалера в надежные девичьи ручки. Иногда он даже в шутку грозился, что тоже будет ухаживать за ним, чтобы и ему хорошую девчонку получить.

Но почему этот друг ничего не рассказывал о своей сестре? О братьях еще какие-то сведения были: Валентин на год младше и просто создан для того, чтобы быть Валентином, Иван на год старше и способен из любой тряпки сотворить наряд на загляденье. Отец семейства - Аркадий Ильич, работал геологом и любит сериалы. Что-то Хрюша говорил и о старшем брате, архитекторе кажется. А о Елизавете Аркадьевне Самойловой - ни слова. За три года - ни разу не проболтался. Ну ладно с малознакомой иностранкой семью обсуждать не будешь, но с другом-то почему нет? Ну... если подумать, он-то и сам о сестренке Соль не распространялся. Может, и правда, с друзьями о своих сестрах не болтают?

А ведь будь Костя не таким скрытным, они с Цыпленком уже могли бы быть знакомы... Хотя какая разница?

Девчонка перевернулась во сне и что-то пробормотала. Такая беспечная - уснула и дверь не закрыла, и свет не потушила. Или она его ждала?

Переодевшись в чистую красную пижаму в белый горох, юноша уселся на край своей кровати и пару минут смотрел на тихо спящую соседку.

"А может, рассказать ей? Нет... осталось совсем немного продержаться. Да и какая разница - знает Цыпленок или нет? Ну смотрит восхищенно - и что? Так свою модель она все равно рисует день за днем! Да и соседка из нее полезная: мне и подметать не надо, и постирать есть кому, если хорошо попросить. Узнает, что я парень - еще обидится, хотя и не на что. И наблюдать за ней занятно: все равно ведь девчонки в обществе парней иначе себя ведут, чем друг с другом. Цыпленок еще меньше, чем кто-либо, кокетничает - и все равно: то, как она с Васей мило воркует или с поваренком, отличается от их разговоров".

Решив, что молчание в данном случае несомненное золото, юноша уснул.

И во сне увидел, что опять танцует вальс. И опять с Лизой. Только на Цыпленке почему-то белый фрак с красной, как капля крови, розочкой в петлице, а в его ногах путается что-то тяжелое. Кринолин, чтоб его. Он в самом распринцессинском наряде из всех возможных! Даже рукава-фонарики имеются! Только почему-то наряд на нем черного цвета. Лиза слабо улыбается, закатывает глаза и падает, и он понимает, что розочки-то никакой в петлице и не было. Что-то крутится перед глазами, как бракованная пленка в кинозале. С девушкой без чувств на руках он бежит куда-то по темным коридорам, а ноги заплетаются в пышных юбках. Вот наконец поворот, за которым есть спасение, и...