Чтение онлайн

Иногда, начавшись с драки, дружба в дальнейшем в драках и растет и крепнет.

– Ну... и что ты тут делаешь?

– Отдыхаю, как все порядочные студенты.

– Почему здесь? У тебя виды на мою пампушку?!

– Логичный вывод! Главное, своевременный какой. Зачем бы мне вас знакомить друг с другом?

– Ну ты гад, Женька!

– А ты, Хрюша, просто Хрюша.

–

– Ладно, ты скрывал свою ненаглядную от братьев,

–

– а с сестрой-то почему не познакомил?

–

– Или моя подружка-толстушка нуждается в защите опекуна? Ты с ней не играй!

– Какая она твоя! Степашке такие не нравятся, как ты!

– Это какие же?

– Тщедушные! Изнеженные! Изворотливые!

– Тще...
– Джун закашлялся от смеха.

Двое соперников молотили друг друга руками и ногами строго по правилам борьбы, которой каждый посвятил немало времени своей жизни, и время от времени обменивались короткими и не очень фразами. Последний удар брата Цыпленка Джун пропустил, удивляясь тому, что кто-то может считать его тщедушным, но быстро восстановил равновесие. Загнанный быстрым и чуть более ловким противником, Хрюша в полутьме казался разозленным призраком. Его светлые волосы, совсем не такие нежные и пушистые, как у сестры, казались сумрачно-серыми.

– Гад ты, Женька. А с Лизкой ты как познакомился?

– Очень просто. "Привет, я Лиза, ты Джун! Давай дружить!" - темноволосый юноша мечтательно улыбнулся, а может, это просто свет луны скользнул по идеальной коже красивого почти по-девичьи лица.

– Ну это она может....
– Костя жестом попросил перерыва и прислонился к турнику, утирая пот.
– Нет, постой, обычно все наоборот - и въедливые девицы втираются в доверие к нашей бестолковой сестрице, а мы смотрим со стороны и переживаем: девчонку не побьешь и Лизе всего не расскажешь - а то расстроится.

– Ну я-то не въедливая девица! Но сестра твоя точно слишком доверчивая.

– Что? Что ты с ней уже сделал?
– передохнувший блондин вновь кинулся в бой.

– Сделала! Твоя сестра меня все время поправляет, - отвечая на выпад, заметил Джун.

Еще минута-другая прошла во взаимных ударах. Видно было, что Костя устал, но держится изо всех сил, а Джун, учитывая, что его друг только недавно приехал, тоже держался изо всех сил, чтобы не сразу побить соперника, находящегося в неравном положении. Наконец, закономерный результат был достигнут: оба свалились в изнеможении. Правда, один чуть раньше - и в настоящем, а другой - секундой позже и в наигранном.

– Еще немного - и я тебя сделаю!
– довольно пропыхтел Хрюша.

– Мечтай-мечтай!

– Так Лизка не знает, что ты - это ты?

– Ну... я бы так не сказал, - хитрющая улыбка сузила глаза Джуна.
– То, что я совершенство и идеал, это ей известно, а все остальное - детали. Важные, конечно, но пока ими можно пренебречь.

– Только попробуй не пренебречь этими своими деталями в обществе моей сестры!
– Костя сел и стукнул кулаком о землю.
– Что ты с нею вытворял только что?

– А-а... это ты о вальсе?
– лениво поинтересовался Джун, не давая себе труда приподняться.

– Нет, о гребле на байдарках и каноэ! Конечно, о вальсе. Если ты девица, то какого танцуешь с Лизой и так себя ведешь?

– Хрюша, я потрясен - ты знаешь такие слова! Считай, что я отдался на милость судьбы.

Непонимающие глаза блондина заставили юношу уточнить:

– Да не в том смысле! Это был белый танец, и твоя сестра пригласила меня сама.

– То есть она знает, кто ты. А что ты тогда мне заливал? Вставай - будем дальше драться.

– Поспешные выводы - твое больное место. С тем же успехом и я мог бы пригласить ее - я ведь тоже вроде бы дама. Но тогда вести пришлось бы Цыпленку...

Джун представил на секундочку, как бы это было: крошка-соседка берущая власть в свои руки, - неожиданно ему идея понравилась. Было в этом что-то забавное: как Лиза могла бы попытаться заставить его шагать на раз-два-три туда, куда ей угодно.

– Да что ты сияешь, как медный таз?! Что еще за Цыпленок? Это ты Лизку Цыпленком обзываешь?

– Почему бы и нет? Ей подходит: маленькая, безобидная, беззащитная, светленькая, пушистая, - с каждым произнесенным вслух определением Джуну все ярче и ярче представлялась Цыпленок в удивительном, свежем, как весенние цветы, платье. В танце его шарф, разумеется, размотался, но он не кто-нибудь там и нескромных взглядов себе не позволял - только заинтересованные и одобряющие.

– Вставай, гад, я буду тебя бить!

– Только после тебя, мой гневливый друг, - все также ленясь подниматься, ответствовал победитель предыдущей схватки.

Так как вставать Константин Аркадьевич, поклонник трепетной девы Жизель, пока не желал, разговор продолжался.

– Так она точно не знает, и ты ничего не пытаешься с ней сделать?

– И как ты мог обо мне так плохо подумать? Я, человек чести, внук офицера и бизнесмена, интеллигент и гений...

– Вот это все меня и пугает, Жень. Ты не заигрался?
– Серые глаза, по цвету такие же как у Цыпленка, серьезно смотрели в черные.
– Непросто тебе, конечно. Но поднимайся не за счет других людей, лады? Я и так знаю, какой ты на самом деле, - необязательно так настаивать на своем совершенстве. Можешь ведь когда-нибудь сказать правду, а тебе возьмут да и не поверят.

– Вот за что я тебя люблю, Хрюша, так это за каплю пафоса в цистерне с гротеском, - улыбнулся Джун и вскочил.
– Холодно уже, мой горячий друг.

– И меня же Степашка ждет! А я тут с тобой время теряю!
– почти также быстро и ловко, как и он сам, поднялся его друг и добавил, удаляясь.
– Но вообще сегодня ты серьезно рисковал, понимаешь или нет?

– За покой Цыпленка не волнуйся, уж кому тут и надо переживать, так...
– прошептал Джун, провожая взглядом брата своей очаровательной соседки, художницы, девушки, с которой так приятно было танцевать - любые танцы, с которой обычные вещи вроде уборки комнаты или обеда были маленькими приключениями ("Спрячь от Цыпленка нехороший комикс", "Поймай Лизу на скользком полу", "Отвлеки Цыпленка от парочки целующихся пернатых"), с которой ему так хотелось быть хоть иногда мужчиной.