Чтение онлайн

– Ладно, пока я размякшая и сентиментальная - рассказывайте, в чем ваши печали, - вздохнул он.

С этой его невинной фразы все и началось. На него посыпались признания, предположения и даже сочувственные выпады. Он узнал за пять минут, что поваренок совершенно игнорирует Аллочку и только и знает, что смотрит то на Джун, то на Лизу - с разными выражениями, но одинаково пристально. Валентин - жуткий бабник и неправильный брат Лизаветы, при этом симпатичный и просто греховно притягательный. Именно так. Толстушка и Атаманша гуляют со своими кавалерами. Ну от Жизели-то этого можно было ожидать. Но Дашка-то, Дашка! Перемыв косточки подружкам, дуэт страдалиц вернулся к основному мотиву. И опять, и снова - Федор отказывается смотреть на одномастную с ним девушку, Валентин обращает свое внимание на всех девушек, кроме Вики, а уж на Джун и подавно оба заглядываются. Дело начало принимать опасный оборот. Еще немного и две несчастных влюбленных примутся устранять более счастливую, на их взгляд, соперницу. Страдать безвинно не хотелось.

– Да не нужны мне они оба, девочки, я вообще другого человека люблю, - отмахнулся юноша. Зря он это сказал. Если Вика еще могла бы проявить уважение к сердечным тайнам, то для Аллочки любой секрет - это ее достояние, кому бы он ни принадлежал.

– А этот человек? Он-то тебя любит?

– Любить-то любит, только не меня.

"Точнее ей кажется, что меня, а на самом деле лишь то, чем я кажусь. Да и любит - это громко сказано... Может, она вообще просто отдыхает душой в дружбе с необычной жительницей другой страны?", - Джун приуныл, и наверное, заметно.

– Ну и дела, - сочувственно вздохнули девчонки.
– Если даже тебе приходится страдать, то мы и вовсе безнадежны. А это, дорогая Джун, повод и серьезный.

Закончили вечер в "букином" домике - трое обитательниц с налаженной личной жизнью отсутствовали, а трое невезучих временно оккупировали нижнюю комнату и заливали горе отменным белым вином.

Юноша выяснил еще очень всего много интересного. Например, не только Лиза решила, что его любовь всей жизни - это Хрюша. Обе собутыльницы принялись сразу же строить догадки о том, что же это за загадочный человек, который больше всего на свете нужен их корейской подруге, и совместными усилиями установили: это не может быть никто, кроме Константина Самойлова.

– Джун, ты героическая личность, героическая, - помахивая пакетиком с сушеным кальмаром, изрекла Аллочка.

– Точно-точно, ты почти что душу положила за други своя, то есть уступила любимого парня подруге - а это еще сложнее, - вторила Вика.

Одно было хорошо: девчонки решили, что он исчезает, чтобы просто быть дальше от милующихся Хрюши и Степашки или чтобы тосковать в одиночестве.

Распрощались трое товарищей по несчастью еще более крепкими подругами. Две попадали на ложа Куликовой и Жизели, поленившись подниматься по лестнице, а Джун идеально ровной походкой удалился, собираясь сделать громкое заявление для Лизы - о том, что ему, то есть ей, никто из ее братьев не нужен. Дальше юноша ничего не помнил. Кроме того, что нежные руки прикрыли его мягким покрывалом из облаков и снов.

Потом был скрип, шелест и шипение. Резко сев, он открыл глаза и увидел, как что-то белесое расползается по их комнате. Клубы дыма, небольшие, но пугающие. Чем-то похожи на клочья ваты, которые заботливый стоматолог пихает вам в рот.

"Пожар?" - вскочил и подбежал к двери, не надеясь на то, что она будет открыта. Скорее всего, тот, что решился их поджечь, позаботился о том, чтобы подпереть дверь. Приготовился выбить ее, хотя раньше ничем таким не приходилось заниматься. Но та, как ни странно, поддалась на первое же давление.

Дым стремительно заполнял собой комнату и не спешил рассеиваться. Джун кинулся будить свою соседку. Почему-то это было довольно сложно сделать. Бить по щекам хрупкую соседку рука не поднималась. На осторожные и чуть более настойчивые тормошения она не реагировала. Мало того, она вообще еле дышала.

Терять время было нельзя. Юноша схватил Лизу в охапку прямо с покрывалом и выбежал на улицу.

Мягкий утренний ветер принял вырвавшихся из задымленного помещения и смахнул невидимыми пальцами легкий химический запах, оставшийся на их волосах. Но не только свежий воздух ждал их снаружи.

Глаза кольнула крошечная вспышка.

– Вот это сон...
– пробормотала почти проснувшаяся Лиза на его руках и вновь прикрыла глаза. Понадежнее устраивая Цыпленка в ее гнезде из покрывал на скамейке рядом с домом, он убедился, что девушка не свалится со своего временного ложа, и вернулся в дом, чтобы потушить то, что загорелось. Как ни странно, снаружи почти ничего видно не было - ни дыма, ни огня.

Внутри, отойдя немного от двери, Джун споткнулся о небольшой предмет цилиндрической формы, чем-то похожий на баллончик краски. В полголоса высказал все, что он думает о себе, - ведь от Лизы ожидать, чтобы она разбрасывала свои вещи по комнате, например, лак для волос или подставку для браслетов и часов, было невозможно. Его девушка, временно впавшая в опасное заблуждение, была слишком для этого аккуратна и просто не имела при себе ни лака, ни других девчоночьих штучек, которые вынужден был таскать за собой Джун. Но даже для его артистической небрежности были какие-то пределы. Буянил он вчера что ли?

Нагнулся, поднял, уронил от неожиданности - предмет оказался горячим - и замер. Так вот что это было! Игровая дымовая шашка. Ну что за придурок это выдумал? Осторожно взяв с помощью первых под руку попавших тряпок баллончик, из которого все еще выходил дым, юноша выбежал затем и выбросил его в траву, предполагая, что как только действие закончится - запрячет подальше эту гадость. Нет, распишет под хохлому и подарит Хвану на Рождество - больше он ничего не заслужил в этому году, ибо был очень плохим мальчиком. Или его самого расписать собственноручно, только под гжель?

– Джун, что ты делаешь? Почему я здесь?

Лиза села на скамейке и непонимающе хлопала глазами. Все-таки она была необычайно миленькая и так смешно и трогательно морщила лоб, пытаясь сообразить, что случилось.

– Мне снилось, что мы в грозу спасаемся от кораблекрушения. Вот, и молния здесь.

Серые затуманенные глаза были такими доверчивыми и словно о чем-то просили, и сотне молний с ними было не сравниться по поражающему действию. Но все же и в словах крошки-соседки был резон.

Действительно, еще одна вспышка коснулась их лиц, слишком близко оказавшихся друг против друга, когда Джун присел рядом со своей проснувшейся принцессой.

– Господин папарацци, вы совсем ожурналели?
– поинтересовался мигом подскочивший со скамейки юноша.
– Зачем нас поджигать? Чтобы кадр эффектнее был?

"Надеюсь, что на кадре не видно, что я сейчас собирался сделать? Опасная намечается тенденция - кое-кто совсем головы лишился, а уж содержимого ее наверняка"

Шумело море. Шипение дыма, вырывавшегося из баллончика, скрытого в траве, закончилось. Лапиков на время перестал щелкать фотоаппаратом.

"Неужели это его выходка?", - Джун хоть и проснулся, но такое быстрое пробуждение мешало его мыслям крутиться с обычной сверхсветовой скоростью. Он-то совсем был уверен, что этот глупый и опасный трюк косвенным образом проделали его родственнички. Но появление Лапикова... "Да какая разница кто!" - дошло до Джуна наконец самое главное: даже если это был не спланированный пожар, а всего-навсего приспособленьице, из необязательных, для игры в пейнтбол, - это все равно было очень опасно. Хорошо еще Лиза не пострадала. Быстрый взгляд в ее сторону это подтвердил: Цыпленок сидела, укутавшись от глаз нескромной камеры и нахального бодрячка, и зевала, прикрыв ладошкой хорошенький ротик. Это его немного успокоило и опять взволновало: его девушке, только что найденной, такие проделки могли навредить. А если бы сон Джуна не был таким чутким, а если бы он был чуть менее гениален и не довольствовался малыми часами сна и дрых бы себе? Они задохнулись бы вдвоем. Или, что ужаснее, он проснулся бы, но было бы поздно.