Чтение онлайн

ни других.

О генерале Сухомлинове много говорить не приходится. Я повторю то, что сказал об

этом генерале, кажется, в 1916 году, В.Л. Бурцеву.

На вопрос Бурцева: «Изменник ли Сухомлинов?» я ответил:

— Он так легкомыслен, что ему не надо быть изменником.

Его предшественника генерала Куропаткина в легкомыслии обвинить нельзя. Но его

нельзя признать дальновидным и самоотверженным государственным деятелем. Он слишком

*

Он считал бывшего Командующего войсками Киевского военного округа непререкаемым авторитетом, ибо то

были могучие впечатления его молодости.

184

Электронное издание

www.rp-net.ru

много думал о себе, о своей славе, которую предвкушал; о своем имени, которому

недоставало графского титула! Ведь были же в России графы: Никитины, Евдокимовы,

Коновницыны и Витте — почему не быть и графам Куропаткиным? С деловой точки зрения

он был слишком заурядный российский офицер Генерального Штаба, да еще и «армеец», без

знания иностранных языков и без придворного лоска! Карьеру сделал благодаря участию в

боевых делах действительно большого русского генерала М.Д. Скобелева. «К звезде

народного героя свое он имя припаял», — говорят стихи, рассказывающие о русских

генералах в Маньчжурской войне.

Несколько иным является наш первый Начальник Штаба»,

«Генерального

преобразованного по образцу Германского «Большого Генерального Штаба», — генерал

Ф.Ф. Палицын. Образованный, начитанный, владеющий несколькими языками, искусный

дипломат и серьезный работник, однако, пошедший не по своей дороге.

Аллах понес его в кавалерию, которую он знал лишь издали да по книгам.

Благодаря своему такту Ф.Ф. Палицын сделался правой рукой Генерал-Инспектора

кавалерии, Великого Князя Николая Николаевича, и вместе с последним в течение 10 лет

малопроизводительно упражнялся над кавалерией. Великий Князь, суровый и

необщительный, нагонял панику на кавалерийские верхи и низы, а Ф.Ф. сглаживал его

шероховатости, успокаивал всех и писал приказы: о разрядах лошадиных тел, о разбитии на

плацах линий с дистанциями для регулирования аллюров и выработки глазомера для

перехода из одного аллюра в другой при атаках и о проч. мелочах, кои исчезали, как дым,

даже на маневрах мирного времени!

Справедливость требует сказать, что начитанность, здравый смысл и таланты

дипломата генерала Палицына были главным багажом инспекции кавалерии и что наряду с

потерею драгоценного времени на неприменимые в современном бою «трехлинейные боевые

порядки» и другие «картинки» кавалерия за эти 10 лет сделала значительные шаги в области

своей подвижности, техники и обучения разных команд.

Генерал Рененкампф — с хорошим военным глазом и чутьем, но малоразвитой и мало

образованный человек, хотя и академик; а главное, человек с весьма шаткой моралью.

Грубые инстинкты и искажение правды находили частое применение в его деятельности. В

твердых и умных руках он мог бы быть полезным. Но, как старший начальник, подавал

дурные примеры и, кроме того, любил кутежи и неумеренное применение алкоголя на глазах

у подчиненных.

Генерал Рузский — неглупый, довольно образованный, но очень слабый здоровьем

человек. Вероятно, это обстоятельство мешало его знакомству с жизнью и выполнению тех

функций начальника, на которых я уже неоднократно останавливался в этом труде. Кажется,

185

Электронное издание

www.rp-net.ru

в 1910 или 1911 году ему предложили переработать Полевой устав. Он пожелал

побеседовать с одним полковником. Таким образом, полковник имел возможность убедиться

в приверженности генерала Рузского к уставным формам и мелочам и в его нежелании

перейти к идейному и принципиальному Уставу, указывающему цель всяких действий, а

затем уже приемы и нормы, конечно, в ограниченном числе, ибо «способы действий» и все

расстояния между частями войск вполне зависят от их задач и всей совокупности

обстановки, которая разнообразна, как жизнь.

Генерал Янушкевич — случайно занял пост начальника Генерального Штаба, а

затем — автоматически — пост Начальника Штаба Верховного Главнокомандующего. Это

был милый, скромный человек, всю службу Генерального Штаба проведший в канцелярии.

Ему, конечно, следовало бы отказаться от должностей, несоответствующих его силам к

опыту. Но честолюбие заедает иногда и скромных, чадолюбивых, упитанных и благодушных

канцеляристов.

Генерал Беляев — назначенный военным министром по настоянию Императрицы

Александры Федоровны, был просто — кретин, какие редко встречаются на свете. И как

всегда кретины в больших чинах прячут свое ничтожество в «форме», так и этот был

мелочным канцеляристом.

К числу таких чистейшей воды канцеляристов, хотя и не упитанных, принадлежал и

генерал М.В. Алексеев, коему суждено было сыграть такую большую роль в печальные годы

России. Но о нем, как и о генерале Самсонове, я буду говорить дальше.

Теперь же прекращаю характеристики отдельных лиц, ибо в жизни большой страны

сущность не в качествах отдельных немногих личностей, а — во всей системе. Систему же

создают верхи Государства, его Свойства же достаточно

«власти». «властей»

охарактеризованы мною.

Незнание своего дела, даже попросту — профессиональное невежество было

главным их качеством, а к нему уже прилагались: недобросовестность (материальная и

моральная), любовь к комфорту (эпикурейство), недальновидность и самомнение — не

основанное на действительных фактах.

Все это создавало разлагающую атмосферу службы и всей жизни. И неудивительно,

что вопросы: кого же взять вместо генерала Алексеева — не находили общих, дружных