Чтение онлайн

Поэтому подлинная история начинается, по мысли Бердяева, с привнесением в человеческую жизнь момента свободы (т. е. возможности выбора между добром и злом и ответственности человека за осуществление каждой из альтернатив в индивидуальном и социальном бытии), а также с появлением эсхатологического сознания (т. е. представлений о конце истории, завершения мирового исторического процесса и начала нового, послеисторического бытия). Но и свобода, и учение о конце времен являются в равной мере достоянием христианской культуры, сообщившей необычный динамизм историческому бытию европейских народов и тем самым придавшей ему осмысленность и достоверность во времени и вечности.

Вообще, по глубочайшему убеждению философа, подлинное значение истории состоит в избавлении человечества от негативных сторон бытия, возникших вследствие грехопадения первых людей, Адама и Евы. (Поэтому само историческое время, по Бердяеву, – существование разделенных между собой прошлого, настоящего и будущего есть “распад времени”). Смысл же истории может быть постигнут за пределами реального исторического времени, в мире свободного Духа. Тем не менее, этот мир не существует в будущем, но находится в некоем ином, метаисторическом (сверхисторическом) плане, который в любое время может соприкоснуться с посюсторонним бытием.

Как мы видим, выступая против детерминации исторического процесса экономическими отношениями, Бердяев апеллирует к христианской философии истории, предполагающей, что историческое познание есть один из путей познания духовной действительности.

Возврат к христианским представлениям и понятиям применительно к области человеческой истории в какой-то мере симптоматичен и оправдан. Это связано с тем, что в начале XXI века в контексте многих угроз, нависших над человечеством, обостряется чувство единой судьбы народов, населяющих нашу планету, и хрупкость самого их существования на ней.

В этом контексте представляет интерес философия истории К. Ясперса (1883 – 1969), который выдвинул гипотезу о едином осевом времени истории человечества, охватывающем период примерно с 800 по 200 гг. До и. Э. Это время возникновения многих религиозных систем, пришедших на смену язычеству, и философских учений, заменивших древние мифологии, на Западе и на Востоке. Именно тогда, по Ясперсу, возникает та структура мировой истории и тот тип человека, которые существует и ныне. Но единство истории заключается не только в глубокой связи человечества с осевой эпохой, но и в цели и смысле его исторического движения. «Единство истории как полное единение человечества никогда не будет завершено, – писал немецкий мыслитель. – История замкнута между истоками и целью, в ней действует идея единства. Человек идет своим великим историческим путем, но не завершает его в реализованной конечной цели. Единство человека – граница истории. А это значит: достигнутое единство было бы концом истории. История – движение под знаком единства, подчиненное представлениям и идеям единства» (Ясперс К. Истоки истории и ее цель // Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 199Е С. 270).

Тема конца истории в неожиданном ракурсе представлена в трудах современного американского мыслителя японского происхождения Фрэнсиса Фукуямы. С его точки зрения, выраженной им в 80-е годы прошлого века, западная цивилизация в обозримом будущем, достигнув высшего расцвета экономического развития, благосостояния и комфорта, уже не способна будет к созданию чего-то принципиально нового. История будет завершена, поскольку перестанут рождаться качественно новые формы социальной, политической и культурной жизни, а либеральная демократия утвердится в качестве окончательной формы правления. Однако этим предсказаниям не суждено было сбыться: начало третьего тысячелетия привнесло в жизнь мирового сообщества много новых и, к сожалению, не очень радостных событий и явлений, потрясших основы бытия многих стран и народов: бунтарские выходки антиглобалистов, международный терроризм, религиозные конфликты, природные катастрофы невиданных раннее масштабов и т. п.

Стремление человека постигнуть свою судьбу, будущее своего отечества или мира в целом имеет давние корни, а сама эта потребность глубоко сокрыта в сердцах людей. Она всегда находила удовлетворение в разных формах предвидения будущего. Предвидение будущего является необычайно трудной задачей, требующей учета множества факторов, сложным образом переплетенных друг с другом. Вот отчего попытки заглянуть в будущее часто порождают ошибочные или неверные прогнозы. В то же время можно привести множество случаев удивительно точных предсказаний будущего. Так, например, накануне Великой Отечественной войны московский школьник Лев Федоров с поразительной точностью угадал множество событий, впоследствии действительно совершившихся: затяжную войну с немцами и победу над ними, полет русского космонавта, высадку американцев на Луну и др. До сих пор ученые пытаются понять феномен Нострадамуса, предсказавшего, правда, в иносказательной форме, огромное количество исторических событий, значительная часть которых уже сбылась. Таким образом, можно констатировать, что в самой проблеме предвидения будущего содержится некая тайна, не всегда рационально объяснимая.

В древних обществах, в языческую эпоху были широко распространены разнообразные гадания (по внутренностям жертвенных животных, по расположению планет и светил и т. П.) и прорицания (оракулов, жрецов), при помощи которых люди пытались определить исход предстоящего сражения или всей военной кампании, успешность торговой сделки, урожайность полей, судьбу царей и царств и т. Д. В свитах царей и полководцев всегда состояли гадатели-волхвы, толкователи снов и знамений, к суждениям которых все прислушивались.

С возникновением монотеистических религий откровения (иудаизм, христианство, ислам) наступает эпоха религиозных пророчеств. Последние нужно отличать от языческих прорицаний, характерной чертой которых была фатальность предсказанных событий. Вспомним, например, трагедию царя Лая, которому оракул предсказал смерть от руки собственного сына (Эдипа). Прорицания означали постижение закона безличной судьбы. Иудео-христианские пророчества же основывались на откровении замысла личного Бога о человеке или народе и имели более сложную структуру. Среди них встречались предсказания судьбы, внешне напоминавшие языческую традициию. В этом плане очень интересна история вавилонского царя Навуходоносора, которому однажды приснился вещий сон. Призвав к себе гадателей и чародеев, он потребовал от них разгадать значение сновидения. Когда те попросили рассказать им сам сон, грозный царь повелел всех их казнить за шарлатанство. Молодой юноша Даниил (впоследствии – один из великих ветхозаветных пророков) помог царю. Обратившись с молитвой к Богу, он получил видение сна Навуходоносора и его толкование, которое того вполне удовлетворило. В книге пророка Ионы повествуется о том, что Бог определил городу Ниневии разрушение за злодеяния, совершаемые в нем. Однако, услышав от Ионы это пророчество, все горожане от царя до последнего пастуха, резко переменили свою жизнь и оставили злой путь. Бог, увидев дела их, пожалел и простил ниневитян. В данном случае, пророчество не сбылось, поскольку покаяние человека или народа способно переменить их судьбу. Но главное содержание ветхозаветных пророчеств составляло ожидание прихода в мир Мессии. Особенно поразительно в этом плане пророчество Исайи, который предсказал рождение Бога-Сына – искупителя грехов человеческих. Остальная часть ветхозаветных пророчеств имела вероятностную определенность. Великие Ветхозаветные пророки (Исайя, Иеремия, Иезекииль, Даниил и др.) укоряли людей в грехах и призывали их к нравственному очищению. Судьба людей зависела от их личной веры в Бога и благочестия. Символично, что с рождением Христа – Спасителя мира и человечества – к Нему явились восточные мудрецы (волхвы-звездочеты) с дарами: золотом, смирной и ладаном – знаками царского величия и божественного могущества. Этот факт означал смену эпох, окончание периода поклонения природным стихиям и начало новой эры – эры Божественной Благодати. Конечные судьбы человечества, согласно христианской традиции, зависят не только от Бога, но и человека.

В Новое время с появлением разнообразных философских теорий будущее человечества в основном воспринимается сквозь призму идеи прогресса, светской веры в возможность людей и народов устроить гармоничную и благополучную жизнь на земле. После первых буржуазных революций в Европе и раннего капитализма, породивших массу социальных проблем, противоречий, страданий и бедствий людей, оптимистический настрой философских учений XVII – первой половины XIX вв. Сменился пессимистическими теориями А. Шопенгауэра, Э. Фон Гартмана и их последователей. Марксистская теория общественного прогресса, претендовавшая на научную достоверность своих прогнозов, на практике оказалась очередной утопией, в которой желаемое, по сути дела, стало восприниматься как реальная возможность будущей действительности. Отличительной особенностью философских прогнозов на будущее человечества являлось доктринерство (взгляд на будущее с позиции спекулятивных теорий), часто их идеологическая ангажированность и зависимость от настроений, господствующих в обществе, или самого мыслителя.

В XX в. В связи с мощным развитием науки стали формироваться научные прогнозы на ближайшую и отдаленную перспективу как отдельных сфер общественной жизни (экономики, техники, образования и т. Д.), так и общества в целом. Научные прогнозы строятся на тщательном анализе факторов природного и социального порядка, изучения законов их развития. В них большое значение имеют методы математического моделирования. В качестве примеров научных прогнозов на будущее человечества можно назвать доклады, подготовленные учеными и специалистами по разным отраслям знания для Римского клуба (см. Раздел 15.5 данного учебного пособия). Научные методы не служат гарантией безупречности и точности прогнозов. Научные прогнозы, в особенности отдаленного будущего, носят вероятностный характер. Подобно научным гипотезам, не все из которых подтвердились на практике, далеко не все научные прогнозы также оправдались и оправдываются. Объективные процессы развития природы, общества, культуры, техники, самого человека столь глубоки и многомерны, что не поддаются адекватному и исчерпывающему познанию. Более того, можно констатировать, что сами объективные законы природы и общества могут неожиданно трансформироваться и разрушить привычные представления о них. Двадцать лет назад никто не мог предположить, что в начале XXI в. Человечество столкнется с феноменом религиозных войн, терроризмом глобального масштаба, с давно забытыми или, наоборот, неведанными ранее болезнями…

В этой ситуации вновь актуализируются разные формы предвидения будущего. Возродился интерес к астрологии, всевозможным гаданиям, распространенным в языческую эпоху. Заметное место в духовной жизни начинает занимать религиозная эсхатология (учение о конце времен). Вспоминаются старые и возникают новые философские теории. Будущее человечества вновь становится ареной ожесточенной идейной борьбы, в которой сталкиваются разные учения и настроения (оптимистические, пессимистические, реалистические).