Чтение онлайн

Чтобы пояснить это, весьма непростое определение, мы считаем необходимым ввести несколько уточняющих аспектов.

Во-первых, будучи социальным институтом и включая в себя известное количество людей, осуществляющих решение тех или иных познавательных задач, наука, как и всякая социальная организация, не может не регулировать свою жизнедеятельность изнутри, иначе и ее саму, и все представляющие ее социальные структуры уже давно постигли бы хаос и разложение.

Во-вторых, хотя смысл, характер и общий стиль этой регуляции внешне и напоминают некие общежитейские нормативы и правила, употребляемые человеком во многих сферах своей жизнедеятельности, все же она существенно отличается от них поистине парадоксальным воссоединением в практикуемой самими учеными внешней структуре их этического действия таких глубоко противоречащих друг другу мотивов и оснований как:

1. безусловного этического идеализма в целях и средствах научного поиска и… крайнего скептицизма в отношении достоверности результата любого научного открытия, в равной мере применяемого ученым как по отношению к самому себе, так и к своим коллегам по профессии;

2. несомненного доверия, демократизма и толерантности, практикуемых по отношению друг к другу людьми, связанными интересами единого творческого союза, и… строгой иерархической соподчиненности всех и каждого единому лидеру того или иного научного проекта в интересах успешности общего дела и пр.;

3. солидарности и дружеского участия друг к другу членов единого академического коллектива, объединенных изнутри едиными академическими интересами и… нередко острой конкуренции вовне его, отображающая различные грани борьбы за истину во всех аспектах межличностных взаимоотношений ученых и прежде всего за лидерство в том или ином научном направлении;

4. благородное возвышение каждым серьезным ученым достижений своих предшественников при скромном принижении своих собственных результатов и… при этом нетерпимость к коллегам, допустившим фальсификацию результатов и в доказательствах своих научных открытий, вплоть до нередко практикуемых форм академической обструкции – понижения социального и профессионального статуса «проштрафившегося» ученого, прекращения творческих контактов с ним и пр.

Несмотря на попытки ряда ученых, и в особенности, английского социолога Мертона описать этос научного сообщества как идеальную систему норм, вполне поддающуюся теоретической рационализации и потому одинаково пригодную для всех академических коллективов именно вследствие их безусловной универсальности, мы полагаем, что при всех своих достоинствах эти представления явно нуждаются в ряде серьезных корректировок. На наш взгляд, чрезмерная универсализация этоса научного сообщества без учета социокультурных, гражданских и политических оснований жизнедеятельности ученых неизбежно страдает тем недостатком, который немецкий философ и социолог М. Вебер удачно назвал «рациональностью по цели». Так чрезмерная рационализация и нормативизация всех этических установок ученых исключительно на основании их целевой принадлежности к сообществу, несомненно игнорирует также отмеченный М. Вебером второй, более глубокий тип рациональной мотивации – «рациональность по ценности», куда более достоверно определяющий поведение членов научного сообщества, смыслы и коллизии их бытия в науке и частной жизни.

Именно с точки зрения «рациональности по ценности», т. е. очень сложной системы метафизических оснований воссоединяющих интеллект ученого с его духовной свободой; неиссякаемую любознательность и всепоглощающее стремление к поиску истины с постижением сложной системы сверхрациональных ограничений и запретов, становится понятной антиномическая природа научного этоса, выстраивающего свою систему сдержек и противовесов в деятельности ученого не посредством непререкаемой морализации его деятельности или же попыток административного управления ею; но – посредством сложно организованного баланса между нормативностью… без долженствования, неверифицируемостью норм, правил и предписаний и… наличием очень жестких неписанных законов и правил, неумолимо карающих любого, переступающего их по самонадеянности или своеволию, и еще многими им подобными регулятивами и регламентациями, ждущими своих терпеливых исследователей.

Будучи чрезвычайно сложным «материалом» для изучения, этос научного сообщества, тем не менее, отнюдь не является чем-то релятивным, относительным и в силу этого рационально непостижимым. В предметно-практическом плане он в наибольшей степени фиксируется в отношениях «учитель – ученик», и там, где они построены на основаниях подлинного человеческого благородства и духовной преемственности в поиске истины мы действительно наблюдаем совершенство человеческих отношений, незамутненных ни временем, ни людскими пороками. Проиллюстрируем это важнейшее положение некоторыми фактами из истории науки и на этом подведем итог нашим рассуждениям: «Фарадею – гению физического

изобретения, слабо владеющему математикой, все его великие открытия в виде формул записал Максвелл, причем нисколько не пытаясь претендовать на свое участие в этой научной работе.

Уравнения Максвелла, написанные в несколько неизящном виде из-за эфирно-механистических аналогий, в современном виде записал Больцман.

Знаменитую формулу Больцмана об энтропии привел к совершенному виду Макс Планк. И именно она, как квинтэссенция научной жизни Больцмана, выбита на его могильном камне.

Ученые же с более «позитивным» взглядом на науку, наоборот, стараются примазаться к любой работе своих более одаренных коллег и потом настаивают на важности сделанного ими вклада» (Протоиерей Георгий Нейфах. Гармония Божественного творения. Взаимоотношения науки и религии. М., 2005. С. 371–372).

Каждая наука в своем развитии сталкивается с множеством проблем эмпирического или теоретического характера, которые она так или иначе со временем сама же и решает. Наряду с ними в содержании научного знания обнаруживаются проблемы, которые все же не могут быть решены усилиями только ученых, поскольку требуют философского осмысления. К философским проблемам конкретных наук относятся:

1. Вопросы, связанные с основаниями данных наук. Особенно это касается математики, многие разделы которой, по сути, не имеют своей собственной эмпирической базы;

2. Вопросы методологического характера, связанные с критическим осмыслением методов исследования той или иной науки и поиском новых методологий, повышающих эффективность научных изысканий;

3. Парадоксы и противоречия, угрожающие самому существованию данной гипотезы или теории (например, парадоксы теории множеств);

4. Гипотезы, не могущие быть проверенными на практике из-за отсутствия фактической базы, гигантских масштабов объекта исследования или огромной удаленности его в прошлое (например, гипотезы возникновения Вселенной, жизни на Земле, происхождения человека и т. д.);

5. Вопросы, касающиеся социальных, экологических, культурных, духовных и нравственных последствий тех или иных научных открытий, гипотез или теорий;