Чтение онлайн

Незадолго до заключения межгосударственного торгового договора в июне 1940 г. немецкие и финские горнопромышленные концерны Оутокумпу, Норддойче Аффинери (Гамбург) и Ферайнигте Дойче Металл верке (Франкфурт на Майне) заключили на 1940 г. собственное соглашение о поставках меди. Финляндия по-прежнему отправляла бы 12 000 тонн сырца и получала бы обратно 2 000 тонн готовой продукции. Соответствующие поставки продолжались бы и в 1941–1943 гг., но теперь Германии не требовалось ничего отсылать обратно в Финляндию, поскольку новая обогатительная фабрика в Харьявалта должна была к этому времени вступить в строй. Таким образом, ежегодная норма Германии возрастала на 2 000 тонн. Она была готова еще более увеличить объемы поставок, но Финляндия не могла их гарантировать ввиду возросшего потребления меди внутри страны.

Еще осенью 1942 г., когда Германия обладала наибольшим «жизненным пространством», доля финляндской меди составляла 13 % всего импорта в Великую Германию. С помощью инвестиционных и строительных проектов она еще с 1939 г. стремилась к постоянному и существенному увеличению производства меди в Финляндии, что свидетельствовало о значении, какое придавалось финляндской меди.

Для изготовления особых сортов стали требовались специальные добавки, которые имелись в Финляндии. Молибден, в частности, улучшал качество сварных швов при постройке танков. На руднике Мятясваара акционерного общества Вуоксенниска в Пиелисярви его добыча составляла около 200 тонн в год. Немецкие данные свидетельствуют, что Финляндия поставила в Германию за 1940–1944 гг. по крайней мере до 496 тонн молибдена, что равнялось 25 % его германского импорта. В межвоенный период Англия высказывала Финляндии пожелания о сокращении данного экспорта. Соответственно кобальт, вывоз которого из Финляндии был около 60 тонн в год, и ферросилизиум (300 тонн в год) повышали качество стали. Серный колчедан, экспорт которого достигал около 25 000–30 000 тонн в год, поставлялся преимущественно для нужд германской химической промышленности.

Но наибольший интерес Германия проявляла к никелевым месторождениям Финляндии. Строившийся еще в довоенные годы никелевый рудник Колосъйоки в Петсамо, в связи с крупными финансовыми расходами государства в Оутокумпу, был передан в 1934 г. под управление англо-канадской компании Монд Никель. В Финляндии с этой целью было основано дочернее акционерное предприятие Петсамон Никкели. Во время Зимней войны строившийся рудник избежал разрушения и район Петсамо с его канадским рудником (возможно именно по этой причине) остался в составе Финляндии, которой Советский Союз оставил также незамерзающий морской порт. С 23 июля 1940 г. финляндское государство, на основе соглашения с англо-канадской компанией, могло в случае войны определять объемы производства и экспорта никеля при сохранении управления в ее руках. С началом войны-продолжения председателем наблюдательной комиссии по руднику становится министр Вяйнё Таннер, ее членами министр Хенрик Рамсай и доктор И.О. Сёдерхьельм из руководства компанией Петсамон Никкели. Таким образом, будущую продукцию английского рудника можно было на законных основаниях использовать в германских интересах, если это отвечало намерениям Финляндии.

Германия, с самого начала конкурировавшая за право на эксплуатацию рудника, теперь стремилась приобрести его для себя. Этого же добивался и Советский Союз в официальном представлении от 23 июня 1940 г. Финны не хотели предоставлять его ни той, ни другой стороне. Но после сложных дипломатических переговоров Финляндия договорилась 24 июля 1940 г. с Германией о том, что последняя получает 60 % произведенной на руднике продукции, Советский Союз — 40 %. СССР в тот момент не выступил с протестом, хотя и был уязвлен самим фактом переговоров, проводившихся за его спиной. О финансировании работ договоренность с Германией была достигнута 16 сентября 1940 г. С внешнеполитической точки зрения заключенные с Берлином соглашения облегчили стесненное положение Финляндии, в котором она находилась до подписания протокола о транзите немецких войск через финскую территорию. С конца 1940 г. Германия и Советский Союз приступили к прямым переговорам о никеле. В связи с их подготовкой генерал Томас имел 19 ноября 1940 г. беседу с представителями И.Г. Фарбениндустри. По их мнению, в распоряжении Советского Союза в 1942 г. могло быть 24 000 тонн никеля, у Германии только 1000 тонн. Заявленная Москвой ежегодная потребность в 37 000 тонн по сравнению с германской в 6 000 тонн считалась завышенной. Поэтому весь объем будущей ежегодной добычи в Петсамо, равной 10 000 тонн, должен поступать в Германию. Представители И.Г. Фарбениндустри считали реальным поднять уровень производства в течение ближайших трех лет до 20 000 тонн, если использовать для этого силу имевшейся рядом водной энергии. Томас отметил, что эти документы необходимо довести до сведения находившейся в Москве немецкой комиссии.

На практике к добыче никелевой руды приступили только осенью 1940 г. Плохое состояние морских причалов и дороги на Петсамо побудили немцев восстановить разрушенный во время войны мост Колттакёнккя, расширить расположенный на норвежской стороне участок дороги и приспособить порт Киркенес для отправки руды. Отсюда никелевая руда на кораблях перевозилась вдоль норвежского побережья в Германию. Лишь осенью 1942 г. было завершено строительство электростанции в Янискоски и плавильня в Колосъйоки, что позволило отказаться от перевозок породы, занимавшей много места, в пользу более легкого полуфабриката. Вся производственная деятельность после этого существенно улучшилась и вышла на совершенно новый уровень.

О серьезном советско-германском никелевом кризисе января-февраля 1941 г. речь пойдет ниже. Сейчас же следует ответить на вопрос: что дал немцам никелевый рудник Петсамо в годы войны-продолжения. Руководитель И.Г. Фарбениндустри П. Хэфлингер в одном из своих писем от 15 июля 1941 г. сообщал, что к середине 1941 г. в Гамбург из Финляндии успели поставить 11 000 тонн никелевой руды, из которой в пробных плавках получили 250 тонн готового никеля. По английским разведывательным данным в начале июня 1941 г. около 50–60 грузовиков, каждый из которых был загружен 4,5 тоннами руды, совершал по 4 рейса в день из Колосйоки в Киркенес. Производство, таким образом, работало на полную мощность. Согласно сведениям Йегера, все финляндское производство никеля в 1941–1942 гг. равнялось 2 800 тоннам, из которых подавляющая часть, естественно, поставлялась в Германию. Поскольку Германия в годы войны израсходовала в общей сложности около 9 000 тонн никеля, материальные результаты, достигнутые к началу войны-продолжения, еще нельзя было признать существенными. Важнейшее достижение заключалось в том, что в планах на будущее Петсамо брался в расчет как реальный фактор, а не в качестве гипотетической возможности. Дипломатические усилия, передвижения войск, большие инвестиции и огромная техническая работа в этот период только начинали давать свои практические результаты.

Если бы гитлеровский план молниеносной войны проводился в жизнь с той же энергией, что и ранее, а Советский Союз к наступлению зимы оказался бы действительно поверженным, то активная работа немцев в Петсамо дала бы всходы в условиях будущего мира. Но поскольку события развивались иначе, никель Петсамо спас Германию от катастрофического никелевого кризиса в 1943–1945 гг. Этот тезис не следует распространять на 1940 г. и весну 1941 г., когда Германия еще не испытывала серьезных проблем с никелем и во всяком случае не получала существенной практической помощи от поставок никеля из Финляндии. Несмотря на огромное внимание, проявлявшееся как в Германии, так и в Советском Союзе в отношении Петсамо, никелевая проблема имела скорее политическое значение и будучи сориентированной в будущее, она не являлась фактором, оказывавшим влияние на военную экономику того времени.

Как известно, зерновое хозяйство шедшей к независимости Финляндии не обеспечивало потребностей страны, и в этом отношении она была зависима от условий мирового и российского рынков. Финляндия производила лес и бумагу, продукцию животноводства и покупала по относительно низким ценам около 60 % зерна, предназначенного для потребления. Когда из-за первой мировой войны поступление американского и южно-европейского хлеба через Германию прервалось, а хаос на железных дорогах России в конце войны — в большей мере, чем сокращение собственно производства — привел к прекращению поставок и русского хлеба, городское население Финляндии столкнулось с голодом.

Умудренная этим опытом независимая Финляндия с помощью энергичных государственных мер стремилась достичь зернового самообеспечения. Безземельные крестьяне получили земельные наделы (Lex Kallio 1922), расширялся зерновой клин (за два десятилетия на 30 %), улучшение агротехники сократило земельные площади под паром, минеральные удобрения повысили урожайность, с помощью таможенных тарифов и иных мер содействовали развитию отечественного зернового хозяйства и т. д. В итоге быстро достигли поставленной цели. С 1920–1922 гг. по 1937–1939 гг. средний урожай зерновых вырос с 417 млн. кг до 776 млн. кг и импорт сократился со 165 млн. до 85 млн. кг. Уровень самообеспечения страны хлебом составлял, таким образом, около 90 %. Но у специалистов не было никаких заблуждений относительно скрытых факторов этого успеха, которыми являлись широкое применение иностранных минеральных удобрений и концентрированных кормов, а также более благоприятные погодные условия конца 1930-х гг. Война практически свела на нет первый фактор. Но когда Финляндия по Московскому миру при сохранении общей численности населения потеряла к тому же часть своей освоенной территории (11 % всех пашенных земель), когда испортились погодные условия — страна вновь оказалась в тяжелом положении.

Для предотвращения голода в случае возможной войны и первый и второй комитеты по вопросам военной экономики (основаны соответственно в 1924 и 1926 гг.) выступали за создание государственных резервов зерна. Первый из них полагал, что Финляндии помимо объемов собственного производства требуется иметь дополнительные запасы в 75 000 тонн зерна, второй — в 80 000 тонн. На основании предложений комитетов такой государственный резерв был создан в 1927 г. В мирные годы успели построить зерновые хранилища и добиться результатов, которые в условиях начавшейся войны позволили государству на практике регулировать потребление зерна в стране.

Во время Зимней войны хлебных карточек, известных в Финляндии еще в годы первой мировой войны, удалось избежать. Их ввели только весной 1940 г. и то, скорее, для достижения уверенности в том, что городское население получит свою долю хлебопродуктов. Когда прогнозы стали предвещать хороший урожай 1940 г., руководитель отдела министерства народного снабжения агроном Сёдерхольм дал в начале августа весьма оптимистичное интервью экономической газете «Талоуселямя». Он заявил, что потребность в дополнительном зерне на предстоящий 1940–1941 год составляет 250 млн. кг или около 30 % внутреннего потребления. Часть этого количества будет получена из запасов прошлого года, находящихся в государственном резерве. Если иметь в виду уже находившееся на пути в Финляндию импортное зерно, а также обещанные Советским Союзом 70 млн. кг, то дефицит предстоящего года составит не более 100 млн. кг, или около 12 % от нормального потребления.