Финляндия на пути к войне
Шрифт:
Таким образом, поставки оружия в ходе и после Зимней войны из США, Бельгии, Англии и Испании значительно превышали в совокупности вооружение, полученное позднее из Германии, хотя она на последнем этапе (весной 1941 г.) осталась единственным импортером военной техники. Эти поставки из Германии, не считая большого количества боеприпасов, противопехотных мин и патронов, являлись лишь одной стороной медали в общей многообразной структуре взаимных отношений. Вряд ли правомерно утверждать, что только эти поставки, несмотря на всю их значимость, заставили Финляндию идти германским фарватером, хотя они, несомненно, являлись одним из многочисленных факторов, предопределивших этот курс.
Один из наших военных специалистов «попал в десятку», записав в своем дневнике 5 марта 1941 г.: «Мы многое уже получили, но оружия требуется, чего бы это ни стоило, еще больше. Однако зенитных орудий, самолетов и танков немцы дать более не в состоянии, поскольку они находятся в эпицентре великой, решающей схватки». Автор, тем не менее, не знал или во всяком случае не коснулся глубинной причины той ситуации, к которой мы сейчас переходим.
В целом господствовало мнение о том, что Гитлер последовательно и задолго до начала войны готовил экономику своей страны к своей важнейшей цели. Указывали, в частности, на введенный с осени 1936 г. под руководством Геринга четырехлетний план развития, с помощью которого Германия должна была стать экономически независимой от иностранных государств: интенсификация сельскохозяйственного производства, разработка своих весьма скудных железных руд (Герман-Геринг Верке, Зальцгиттер), сбор металлолома, использование заменителей натурального каучука, изготовление синтетического бензина. Полагали, что ликвидация безработицы в Германии была следствием мощного развития военной промышленности. Когда Гитлер в своих речах говорил о суммах, которые он тратил на вооружение, его бьющая через край пропаганда воспринималась на веру. К тому же агрессивная внешняя политика Гитлера давала для этого должное основание.
Но исследователи (Р. Вагенфюр, Г. Томас, Н. Калдор, Б. Клейн) вскоре заметили, что представления современников тех событий по большому счету не соответствовали реальному положению дела. Тотальное вооружение началось лишь осенью 1941 г. под руководством Фрица Тодта и продолжилось весной 1942 г. под началом Альберта Шпеера. Индекс военного промышленного производства, составлявший в феврале 1942 г. 100, к июню 1942 г. поднялся до отметки 153, в июле 1943 г. равнялся 229, а в июле 1944 г. вырос до 322. Пик германской военной экономики пришелся на очень поздний период, на время массированных бомбардировок, когда, как полагали, ее промышленность уже находилась на спаде.
Наиболее известный исследователь германской военной экономики англичанин Алан С. Милуорд называет ее, применительно к начальному этапу войны, «экономикой блицкрига». Существовала практика, согласно которой приказами фюрера, не подлежавшими обсуждению ни с чьей стороны, вся германская экономическая жизнь концентрировалась на короткое время для преодоления именно тех недочетов, которые препятствовали подготовке предстоящей молниеносной войны. Таким образом, малыми средствами решались крупные задачи.
Экономическая философия блицкрига проявила себя в ходе польской кампании, когда выросло производство бомбардировщиков Юнкерс-88 и торпед, которые предназначались для предстоящей борьбы с английским флотом! Зимой 1940 г. готовившаяся к нападению на Францию сухопутная армия была увеличена до 161 дивизии. Сразу же после одержанной победы армия вновь была сокращена: демобилизованные старшие возрастные группы вернулись в промышленность, младшие частично переведены в военно-воздушные силы. Когда летом 1940 г. планировалось вторжение на Британские острова, самолеты, мины и торпеды оказались в списке первоочередных потребностей. Но осенью (28 сентября) фюрер вновь изменил направление, концентрируя экономические ресурсы для подготовки Барбароссы. «Настоящее вооружение начинается только сейчас», — заявил Геринг 14 августа 1940 генералу Томасу, когда тот прибыл для обсуждения экономической ситуации.
Для реализации Барбароссы сухопутную армию увеличили до небывалых масштабов (180 дивизий). Производство танков и иной бронетанковой техники, а также артиллерии предстояло значительно увеличить в течение зимы 1940/41 г. Поскольку военно-воздушные и военно-морские силы были заняты на западном театре, сокращение их производства представлялось затруднительным. Поэтому оно проводилось в жизнь избирательно: уменьшалось, к примеру, изготовление больших судов, десантных кораблей и бомб, при увеличении производства зенитных орудий и подлодок. Серьезнейшей проблемой зимы 1941 г. вновь стала нехватка рабочей силы. Именно с подготовки Барбароссы и начинается массовое использование труда иностранных рабочих в экономике Германии. Однако не все планы удалось воплотить в жизнь: самолетный парк военно-воздушных сил весной 1941 г. оставался на прежнем уровне и был совершенно недостаточным для ведения операций на двух театрах военных действий. Приказы фюрера от 20 июня и 14 июля вновь поставили самолеты в число «первоочередных задач», на втором месте находились танки и зенитные орудия. При этом общий объем производства в военной промышленности сократился, поскольку полагали, что молниеносная война закончится самое позднее к началу осени. Производство военной техники и снаряжения в Германии с конца 1941 г. упало, что подтверждается имеющейся статистикой.
Хорошим примером, свидетельствующим о гитлеровской политике концентрации сил на решающем участке, служит стремление максимально сохранить уровень потребления в гражданском секторе, дабы предотвратить распространение среди населения «военной усталости», а также отказ от широкого использования женского труда в военной промышленности, характерного для практики других государств. Лишь провал Барбароссы заставил более энергично развивать военную экономику, что сказалось и на уровне жизни гражданского населения.
Самым важным наступательным оружием Великобритании считалась экономическая блокада, для проведения которой в Англии сразу же с началом войны было создано специальное министерство (MEW). Но расчет на то, что с помощью блокады Германия в короткие сроки будет поставлена на колени (как это имело место в годы первой мировой войны), не оправдался. Почему?
Йорг-Иоханнес Йегер, специально изучавший историю германской сталелитейной промышленности в годы войны, считает, что важнейшей причиной стойкости Германии было получение с завоеванных ею территорий, или через страны, находившиеся от нее в политической и экономической зависимости, недостающего сырья. Вторым по значимости обстоятельством Йегер считает рационализацию промышленности и сберегающую технологию переработки сырья. И лишь после этого, по его мнению, следует говорить о четырехлетнем плане экономического развития.
Эти факторы оказали решающее влияние и на судьбу военных заказов Финляндии в 1940–1941 гг. Германия, действительно, не имела возможности поставить все, что требовалось финнам. Новых самолетов или танков в период «экономики блицкрига» с ее одномоментной концентрацией ресурсов на решающем направлении для Финляндии не хватало, в отличие от 1943 г., когда выросло их производство. Вместо нового германского оружия Финляндии в 1941 г. все же продали, как сказано выше, трофейную военную технику. Но ее излишков у Германии также не было, поскольку вооружение новых, только что сформированных в рамках Барбароссы воинских соединений осуществлялось из тех же самых складов.
Информация о новом уровне финской армии была хорошо известна ведущим политикам страны. Профессор Эдвин Линкомиес на съезде партии Национальной коалиции 23 апреля 1941 г. заявил:
«Что же касается актуальных внутриполитических проблем, так среди них по-прежнему, как и всегда до сих пор, самой важной остается проблема обороны страны. Этот вопрос в данный момент не подлежит публичному обсуждению, и со стороны министерства обороны высказано пожелание, чтобы пресса проявляла к нему как можно меньше внимания. Но мы все знаем, что после Московского мира в этой сфере сделано как никогда много. Свидетельством той энергии, с которой ведутся дела, является тот факт, что сейчас за один месяц строится укреплений больше, чем возведено их за все годы независимости вплоть до нападения русских. Мы также сумели добиться совершенно иного уровня вооружения армии по сравнению с довоенным временем. Конечно, мы не имеем еще всего того, что нам необходимо, но положение все же решительно отличается от ситуации 1939 года».