Чтение онлайн

Президент Ристо Рюти внушал министру иностранных дел Швеции Гюнтеру во время его приезда в Хельсинки 7 мая 1941 г. то же самое: «Готовность Финляндии к обороне… теперь намного лучше, чем во время войны. Новая оборонительная линия от Саймы до Финского залива выстроена. На участке Салла предполагается возвести новую полосу обороны с 150 укреплениями. Из них половина уже готова, остальные строятся в спешном порядке. Артиллерия существенно усилена. У Финляндии сейчас имеется около 1500 противотанковых орудий (в начале войны — около десятка) и дивизион тяжелой артиллерии (три батареи) в каждой армейской дивизии. Пехота получила новое оружие (автоматы и пр.) в такой мере, что 3/4 личного состава каждого полка вооружено им. Положение с боеприпасами хорошее. Слабости по-прежнему имеют место в военно-воздушных силах и в какой-то мере в противовоздушной обороне». Военная безопасность страны к весне 1941 г., таким образом, неизмеримо укрепилась. Общая ситуация могла стать еще более благоприятной, если бы Советский Союз, как полагали, в связи с концентрацией германских войск растянул бы свои силы вдоль всей своей протяженной западной границы, тогда как во время Зимней войны их подавляющая часть была сосредоточена против Финляндии.

Итак, с большими усилиями были созданы военные предпосылки для мирной внешней политики. Советский Союз также весной 1941 г. занял более примирительную позицию, о чем будет сказано ниже. Проблема заключается собственно в том, почему же благоприятная для Финляндии внешнеполитическая и военная ситуация не была использована в ее интересах и страна не смогла продолжить курс по уже начатому пути нейтралитета.

В конце Зимней войны Финляндия исходила из того, что с принятием предложенной западной помощи она оказалась бы вовлеченной в столкновение между великими державами без какой-либо надежды вовремя получить необходимое вооружение. Поэтому наша страна предпочла суровый Московский мир продолжению войны, которая не имела прочного фундамента. К тому же независимость уже была сохранена, ибо Советский Союз отказался от правительства Куусинена.

Из этого принципиального решения следовало сделать несколько четких выводов. Поскольку в правительстве отсутствовало единодушие относительно заключенного мира — против него выступили аграрии Ниукканен и Ханнула, подавшие по этой причине в отставку, — было сформировано второе правительство Рюти, которому предстояло заняться восстановлением, обустройством переселенцев и другими крупными проблемами, связанными с заключением мира. Был заменен министр иностранных дел, а неугодный русским Таннер занял пост министра социального обеспечения. Строить отношения с Советским Союзом стремились на согласованной основе и с учетом интересов другой стороны.

Переговоры о нейтралитете северных стран, начавшиеся еще до Зимней войны, продолжались своим чередом до тех пор, пока Швеция не выступила посредником в связи с прекращением войны. Своеобразной поддержкой Финляндии, если бы она согласилась на мир, стал осторожно обещанный оборонительный союз. Заявление министра иностранных дел Швеции Гюнтера о необходимости изучить возможности его заключения, которое он сделал во время своего выступления в парламенте 13 марта 1940 г., было положительно воспринято в Финляндии; Норвегия отнеслась к этой идее уже значительно сдержаннее. Поскольку ТАСС 20 марта официально заявило, а Молотов на следующий день по дипломатическим каналам сообщил Паасикиви о том, что СССР считает оборонительный союз северных стран направленным против его интересов, Советский Союз стал рассматриваться как его единственный противник. Постепенно, однако, обнаружилось, что Швеция в этом вопросе изначально занимала осторожную позицию, опасаясь того, что Финляндия может использовать оборонительный союз в собственных реваншистских целях. Германское нападение на Данию и Норвегию сразу же сняло вопрос с повестки дня. Финляндии пришлось искать поддержку иными способами.

Характеризуя отношение Финляндии к Советскому Союзу после Зимней войны, можно привести цитату нашего посланника в Москве Паасикиви. Он писал Виттингу 30 июня 1940 г.:

Финляндия действительно точно следовала этим рекомендациям своего посланника вплоть до конца 1940 г.

Особым фактором, оказывавшим влияние на развитие советско-финляндских отношений, являлись события в Прибалтике. Независимые, но предоставившие СССР осенью 1939 г. военные базы Эстония, Латвия и Литва получили 15–16 июня 1940 г. выдержанные в ультимативных тонах ноты, в которых требовалось создание в этих странах просоветских правительств. Это случилось 17–21 июня. Новые правительства левой ориентации организовали 14–15 июля в своих странах в большей или меньшей степени законные парламентские выборы, в ходе которых было сделано все, чтобы никто кроме депутатов-коммунистов не был избран. 21 июля парламенты объявили свои государства советскими республиками и на следующий день каждая из них обратилась с просьбой о включении в состав СССР. Верховный совет поддержал эти обращения 3–6 августа 1940 г. Никакого военного продвижения в эти страны более не требовалось. В тот момент, когда Германия была занята французской кампанией, Советский Союз успел реализовать права в зоне его собственных интересов, которые он получил от Германии на основе договоров августа-сентября 1939 г. и в результате отодвинул свои границы на значительное расстояние к западу. Долгое время в Советском Союзе в связи с этим говорилось о двух революциях. Первая — «антифашистская демократическая революция», которая привела к формированию народных правительств, состоялась в июне, вторая — «социалистическая революция» — в июле. Постепенно, однако, утвердилась концепция единой социалистической революции, согласно которой лишение буржуазных кругов общества избирательных прав уже тогда свидетельствовало о торжестве принципов пролетарской диктатуры.

Известно, что финская армия в последней декаде июня 1940 г. из-за событий в Прибалтике некоторое время находилась в состоянии секретной повышенной боеготовности. Позднее генерал Олави Хухтала, который именно в эти дни был направлен в один из столичных районов страны для решения задач мобилизации, записал в своем дневнике: «Серьезная угроза войны». В закрытом обзоре прессы, составленном министерством иностранных дел от 27 июня 1940 г. отмечается, что стокгольмские газеты на протяжении всей недели муссируют слухи о достойном сожаления отношении Советского Союза к Финляндии и даже о его возможном нападении. Штаб военно-морских сил 29 июня составил сводку о действиях советского флота в дни балтийского кризиса. Но поскольку более никаких событий не произошло, повышенная боеготовность вооруженных сил страны была отменена также тихо, как и введена.

Даже невежде было понятно, что события аналогичные прибалтийским могли ожидать и Финляндию. Паасикиви писал об этом министру иностранных дел 22 июля 1940 г.: «Судьба прибалтийских стран и способ, которым Эстония, Латвия и Литва были превращены в советские государства и подчинены советской империи, заставляют меня ночи напролет думать об этом серьезном деле».

Ситуацию в значительной мере осложняла деятельность основанного весной 1940 г. «Финляндско-советского общества дружбы и мира», которое начало распространять слухи о советизации Финляндии и организовывать в крупных городах демонстрации и беспорядки. Проблема заключалась в том, что Общество официально поддерживалось Советским Союзом как в кремлевских коридорах власти, так и через его посольство в Хельсинки. Таким образом, общество действительно можно было уподобить своеобразному Троянскому коню, который мог стать опасным для нашей страны. В ряду этих же дипломатических акций стояло требование Молотова вывести Таннера из состава финляндского правительства.

Кабинет Финляндии сделал то, что посчитал необходимым: с одной стороны он задержал восемь активистов Общества дружбы, обвиненных в противозаконных действиях, и потребовал в качестве условия его регистрации безупречного поведения всех его членов, среди которых не должно было быть несовершеннолетних. С другой — 16 августа 1940 г. Таннер вышел из правительства.

Премьер-министр Рюти в своем радиообращении от 18 августа к населению страны попытался убедить слушателей в миролюбивом и добрососедском характере финляндско-советских отношений. Он среди прочего признал окончательный характер Московского договора и подчеркнул уступчивую позицию Финляндии по вопросам, обсуждавшимся после заключения мира: эвакуированное имущество из районов Карелии, демилитаризация Аландских островов, транзит через Ханко. Это выступление успокоило общественное мнение в Финляндии. Но в Кремле, к сожалению, как свидетельствует Паасикиви после своего разговора с Молотовым 22 августа, этого не произошло.

Но европейская политическая ситуация, как мы увидим ниже, к тому моменту уже начала постепенно меняться в пользу Финляндии.

Подоплека германской оккупации Норвегии лежала главным образом в сфере морской стратегии. Опыт первой мировой войны и военные игры последнего времени показали, что, при отсутствии у Германии далеко выдвинутых баз в Северной Атлантике, Англия способна своим мощными военно-морскими силами и обширным минированием запереть германский флот в Северном море. Известно, что гросс-адмирал Редер уже в 1937 г. мечтал о военно-морской базе в центральной или северной Норвегии. Договор с Советским Союзом в 1939 г. дал Германии лишь маленькую базу для подводных лодок «Basis Nordin» в заливе Литса к востоку от Петсамо, но обслуживание базы с кораблей или с необорудованного берега тундры было весьма затруднительным и недостаточным. Поэтому в военно-морских кругах Германии с ноября 1939 г. начали планировать завоевание Норвегии в ходе морской операции Везерюбунг, которая предоставила бы базы для распространения торговой войны на Атлантику с тем, чтобы перерезать жизненно важные морские коммуникации Англии. Одна из причин операции сводилась к обеспечению никелевых перевозок из Нарвика, хотя этим путем в Германию поставлялась лишь незначительная часть шведской никелевой руды.