Чтение онлайн

Лопастями ветродуя его буквально разнесло на куски и разметало по всей съемочной площадке. Отдельные части администратора попали и в артистов, и в представителей технического персонала, забрызгали кровью камеру, испачкали декорации.

Александр Михайлович тогда пережил один из сильнейших в своей жизни стрессов.

К его искреннему удивлению, обошлось без инфаркта. Он ограничился лишь предынфарктным состоянием, полежал недельку в больнице на профилактике, а выйдя, сразу же понял, что значительная часть его капитала уйдет на ликвидацию последствий трагедии, случившейся на съемочной площадке.

Кроме того, что нужно было производить досъемки - Шурик категорически отказался от участия в процессе и нанял другого директора, заплатив ему вдвое больше, чем платил обычно за такую работу, - кроме этого, так сказать, технического вопроса, Александру Михайловичу пришлось столкнуться с вещами куда более неприятными.

Повестка, извещавшая о том, что Рябой Александр Михайлович должен незамедлительно явиться к следователю Раменскому, ждала его прямо в гостиничном номере.

Шурик явился по указанному адресу и через полчаса беседы с молодым следователем уяснил, что ему светит ни много ни мало, а пять лет колонии общего режима за халатность, приведшую к гибели одного из его подчиненных. Деваться было некуда - являясь главным человеком на съемочной площадке, Шурик не уследил, не предупредил, не принял каких-то там, по словам следователя, необходимых мер безопасности, и результат не заставил себя ждать.

Шурик не сел в тюрьму. Дело даже не дошло до суда, но стоило это Александру Михайловичу ровно пятнадцать тысяч долларов наличными, которые были распределены между следователем, адвокатом, какими-то местными чиновниками из управления культуры и семьей погибшего администратора. Семье, к слову сказать, досталась меньшая часть этой суммы.

– Да, пахнет, как...

Буров не договорил, сплюнул и посмотрел на санитара.

– Нормально пахнет, - ответил тот.
– Как горячее говно. Так и должен пахнуть. Человек же был, не деревяшка, чтобы не пахнуть. Понимать надо.

– Хорош базарить. Давай, убирай его с глаз долой.

– Вот так всегда. С глаз долой - из сердца вон...

Санитар Юра неторопливо застегнул "молнию" на мешке, потом, разогнув спину, посмотрел на Шурика.

– Мил человек, помоги в машину затащить, а? Коллегу моего под домашний арест, вишь, спровадили. Начальство... А? Не тошнит тебя? Ничего? А то нашатырька... Или еще чего...

– Давай.

Шурик первым нагнулся и взялся за носилки.

Запихнув их в машину, Шурик вытер руки носовым платком и снова подошел к следователю.

– Что, какие-то вопросы?
– спросил его Буров.

– Я думал, скорее у вас ко мне вопросы будут.

– Да?
– Буров внимательно посмотрел на Шурика.
– Возможно, возможно... Очень может быть.

– Что же, вам все ясно?

– А что тут неясного?
– Буров продолжал внимательно разглядывать Александра Михайловича.
– Вы его опознали?

– Нет, - честно ответил Рябой.
– Думаю, его вообще невозможно опознать.

– Это почему?

– Ну а как вы проводите идентификацию личности? По зубам, что ли, к примеру?

Буров вздохнул.

– Ну, хотя бы по зубам.

– Бесполезно, - сказал Шурик.

– Почему же?

– А вы так на меня не смотрите, капитан. Я ведь помочь вам хочу.

– Это как?

– А так. Убыстрить процесс. Закончите с опознанием, все бумаги оформим, и я тело увезу. В Питер. На родину, так сказать.

– Так как же мы закончим, если вы, Александр Михайлович, говорите, что...

– Да, я говорю. Я говорю, что все эти ваши экспертизы, если они вообще будут, - пустая трата времени. Возьмем, к примеру, зубы...

– Ну?

– Вот вам и "ну"! Леков всю жизнь боялся зубных врачей. С детства. И не только зубных, а вообще - всех. И медицинской карты у него нет, и страховки нет. Он, если его прихватывало, шел к частнику, платил деньги и там, под наркозом, решал свои проблемы. Зубы он вообще никогда не лечил, например.

– То есть?

– Рвал. Заболит у него зуб, он с ним три года ходит, анальгин жрет, вернее, жрал, пока его брало. Он же торчал со страшной силой, да и пил - все вместе. Так что его болеутоляющие практически не брали последнее время. Ну, тогда он на наркоте начал все делать. У частных врачей. У знакомых своих. Как вы их найдете? Я и то не знаю, у кого он свои зубы рвал, а потом вставлял. Ни медкарты, я повторяю, ничего такого у него нет. Даже свидетельство о рождении где-то посеял. Так что не тратьте время на экспертизы. Ну, разве, группу крови... Так это ведь недолго.

– Недолго, если постараться, - задумчиво сказал Буров.

– А кто говорит, что мы стараться не будем? Мне сегодня его увезти надо.

– Почему такая спешка?

Шурик улыбнулся, глядя прямо в холодные глаза Бурова.

– Знаете что? Вы, я вижу, человек приличный. Давайте-ка мы с вами встретимся в более приличной обстановке, там и поговорим. Я вам все расскажу - и почему спешка, и что за человек был Вася Леков. Как вы на это смотрите?

– Я на это смотрю положительно. Где и когда?

– Ну... Вы когда освободитесь?

– Если в этом проблема, то мы можем прямо сейчас продолжить нашу беседу. Только вот где?

– Поехали в "Гору". Знаете такое заведение?

– Знакомое место.

– Вот и прекрасно. Вы на машине?

– Да.

– "Тойота" красная? Да?

– Верно. Вы наблюдательный человек, Александр Михайлович.

– Что делать. Работа такая. Зевать нельзя. Ну что, едем?

– Минуту. Сейчас я переговорю со своими, и поедем.

– Вы машину-то отправьте с трупом, - сказал Шурик вслед Бурову.
– А то сейчас понаедут журналисты, такое начнется... Сумасшедший дом.

– Да. Конечно.
– Буров кивнул и направился к развалинам сгоревшего дома, где стояли члены оперативной группы.

"Чего это он приехал сразу?
– подумал Шурик, направляясь к своей машине.
– Сидел бы себе в кабинете... С какой стати следователя понесло на происшествие? Ладно, выясним. Вроде непростой парень этот Буров. И сие хорошо. Есть поле для деятельности".

Шурик не любил "простых" людей. На них невозможно было заработать. "Простой" человек - порожняк, пустышка.

4

Вавилов давил ногами на планку тренажера и тихо матерился.

"Черт бы подрал это время!
– думал он.
– Хотя бессмысленно, конечно, сердиться на время, бред, это точно, но как оно все-таки мчится! Для чего все это?"

Вавилов покосился на чучело двурогого носорога, которое занимало большую часть обширного холла.

"Вот времечко было, - думал Владимир Владимирович.
– А как быстро пролетело! Словно и не со мной. Словно и не был в Африке. Столько мечтал, столько готовился, стоило ли так переживать?.. Стоило!
– с внезапной злостью решил он, снова надавив на планку.
– Стоило! И еще поеду. И не только в Африку. На Северный полюс поеду, в Китай... В Китае не был ни разу, непорядок. Как так? Уже пятый десяток, а я еще не успел взглянуть на Великую Китайскую! Так, глядишь, в суете и проморгаю. Нет, врешь! Не проморгаю!"