Чтение онлайн

– Вы это уже говорили.

– Да... Меня можно перебивать, меня можно не слушать... Что толку слушать старого нищего еврея...

– Ну уж, Сергей Анатольевич, полноте. Разве вы нищий?

– А какой же я? Богатый?

– Прошу вас, давайте к делу, - сухо произнес Вавилов. Этот болтливый чучельник начинал его утомлять.

– Я всегда, молодой человек, говорю только по делу. Вот вы богатый человек...

Вавилов нервно кивнул, в третий раз за последние пять минут услышав констатацию своего финансового положения.

– А почему вы богатый?

– В каком смысле? Это что, имеет отношение к нашему делу?

– Самое прямое, - неожиданно горячо ответил Бернштейн.
– Я старый человек. Я много повидал. И я хочу вас предостеречь, молодой человек.

– Ну?

– Вы не спешите. Не спешите, Владимир Владимирович, - наставительно произнес Бернштейн.

Вавилов сам себе удивился. Другого он давно бы уже послал подальше после слов, произнесенных в таком тоне. Учитель жизни, понимаешь! Вавилов сам любого может поучить. Сам столько повидал и пережил, что впору хороший роман писать. А этого старого еврея сидит и слушает. Время теряет. И, если быть честным перед самим собой, ему отчего-то интересно, что же этот странный чучельник все-таки ему скажет. Если, конечно, доберется до сути, не запутавшись в долгих предисловиях.

– Я много слышал о вас, Владимир Владимирович, - сказал наконец Бернштейн уже совершенно другим тоном. Теперь его голос стал сухим, деловым, в нем звучало не сочувствие, а настоящее превосходство человека, который осознает, что несравненно сильнее собеседника и потому относится к нему снисходительно, хотя и по-доброму.

– Вы - обо мне?

Вавилов был искренне удивлен.

– Да. А почему вас это так взволновало?

– Да нет, не то чтобы взволновало. Просто я не ожидал, что слава обо мне...

– Докатилась до старого нищего еврея? Сейчас моя профессия входит в моду, Владимир Владимирович. Все эти ваши, скажем так, коллеги, ну, те, которых принято называть "новыми русскими"...

– Я немножко из другой социальной группы, - сказал Вавилов.

– Да. К вам это не относится. Но я ведь сейчас не о вас, а о своих клиентах. У них теперь принято - охотничьи домики, загородные имения... В кабинетах чучела волков, ружья, кинжалы. Отсутствие вкуса всегда было в крови у русского человека. Нет у вашей нации вкуса, вы всегда питались только крохами с европейского стола. Обезьянничали. Не обижайтесь, Владимир Владимирович, мне-то со стороны виднее. Да и вы сами, как умный человек, не можете с этим не согласиться.

Бернштейн вздохнул, перевел дыхание.

– Так вот. Что прежде - у этих партработников, у элиты, считалось высшим шиком париться в бане, что теперь - охотничьи домики, сауны, парилки, - все осталось, как при советской власти. Те же вкусы. Водка, икра, голые прости-господи. Бляди, одним словом. Ну и наш брат, рукодельник, снова понадобился. Хвастают друг перед другом своими охотничьими трофеями. А настоящих охотников-то среди них практически нет. Для охоты ведь нужно душевное спокойствие, созерцательность. А откуда у них душевный покой? Дерганые все, пальцы топорщат, потеют от страха, у всех на нервной почве уже давно не стоит. А туда же... Я повторяю, - продолжил Бернштейн после очередной паузы. Вавилов заметил, что это, видимо, обычная для старого чучельника манера разговора: выдать несколько фраз, этаких длинных очередей из автомата, а потом сделать паузу - для того, наверное, чтобы поменять в этом автомате рожок с патронами.
– Я повторяю, к вам это не относится. Хотя вы тоже не охотник. Сами же сказали, что зверя угрохали по пьяни. Случайно.

– Ну, допустим. Так в чем же суть все-таки?

– Суть в том, что я хочу вас предостеречь. Вы мне симпатичны.

– Вы - меня? Предостеречь?

– Именно. Знаете, что я Куцинеру сделал чучело бесплатно?

– Нет. Меня это, признаться, не очень...

– Напрасно, напрасно вас это "не очень". В вашем бизнесе нужно держать нос по ветру.

– Стараемся, - улыбнувшись, пожал плечами Вавилов. Старик начинал ему откровенно нравиться.

– Так вот, - продолжал Бернштейн.
– С Куцинером я вам очень рекомендую познакомиться.

– Да как-нибудь уж встретимся, - сказал Вавилов.
– Куда он денется?

– А вот тут вы не правы. Я, молодой человек, к этому и веду.

– К чему?

– Я, может быть, потому и согласился сюда лететь, что хотел специально познакомиться. Впрочем, это потом. У меня ведь к вам тоже имеются разные предложения...

– Предложения?

– Потом, потом. Сначала одно дело закончим, затем к другим перейдем... Так вот. Куцинер сам к вам не придет. Знаете, почему?

– Почему?

– Потому что он сам себе - фирма. И ему никакая другая не нужна.

– То есть, у него имеются директор, администратор - это понятно. Вавилов снисходительно улыбнулся.
– Но если он выпускает свой альбом, то все равно подписывает контракт с выпускающей фирмой. Сам он ничего сделать не может. И концерт приличный устроить - то же самое, нужна поддержка хорошей организации. Время одиночек уже прошло.

– Господи ты боже мой!
– воскликнул Бернштейн.
– Как же так?! Вы в этой сфере работаете и ничего про Куцинера не знаете?! А я далек от всего этого вашего шоу-бизнеса - и знаю! Как же так?

– Да что вы пристали ко мне, ей-богу, с вашим Куцинером?! Нужен он мне тысячу лет! Жил я без него и проживу! А он скандалист, ваш Куцинер! И мания величия у него! Потому им в Москве никто и не занимается! А если не занимаются в Москве - не занимаются нигде! Сам приползет, когда его припрет!

– А его не припрет. Я к этому и веду. У меня до вас есть свой интерес, поэтому я и хочу вас предостеречь. На примере Куцинера показать выгоду.

– Какую выгоду? О чем вы?

– О выгоде...

– Слушайте, мил человек! Давайте-ка за работу! Вы уж меня извините, но...

– Куцинер, чтоб вы знали, сам себе голова. А вы - нет.

– То есть?

– Вот то главное, что я хотел вам сказать, Владимир Владимирович! Вы давно занимаетесь бизнесом, и занимаетесь успешно. Я хотел бы с вами сотрудничать...

– В каком плане? Чучела продавать? Уж извините, если что не так сказал.

– Да ничего, ничего. Нет, не чучела. У меня очень большие знакомства в разных... Ну, это потом. А вот о главном. Я, повторяю, хотел бы с вами работать. Но пока у вас вот такая фирма, - Бернштейн развел руки в стороны, - я работать с вами не могу. И поверьте мне, серьезные люди с вами тоже работать не станут, пока вот это все, - он снова погладил руками воображаемый воздушный шар, - вы за собой тащите. Вы следите за моей мыслью?

– Слежу. Только не совсем ее понимаю.

– А тут и понимать нечего. Особенно такому сметливому человеку, как вы. Для того чтобы достичь того, чего вы жаждете, вам не нужна никакая фирма.

– А откуда вы знаете, чего я жажду?

– Ну, это просто. То, что я сижу здесь сейчас, - прямое тому доказательство.

– Тогда скажите, пожалуйста, чего же я в жизни своей добиваюсь? Самому любопытно. Чертовски любопытно, знаете ли.

– Вы добиваетесь абсолютной личной свободы. Ваш этот бегемот...