Чтение онлайн

Весь облик Шурика настолько не соответствовал этим автомобилям, что как-то раз его чуть не арестовали. Ситуация вышла достаточно комичной.

Шурик провожал в Петербург группу "Муравьед". Гастроли были суматошными и нервными. Закончив возню с музыкантами, Шурик отвез их на Ленинградский вокзал, где и поставил свой вэн на стоянке. Ребята с администратором пошли в кассы выкупать забронированные билеты, а Шурик стоял рядом с открытой дверцей машины, покуривал "Кэмел" без фильтра, который внешне ничем не отличается от пролетарской "Примы", и поплевывал на асфальт.

Издалека, со стороны вокзала, к нему неторопливо, но очень целенаправленно двигался наряд милиции - два молодца в погонах, один держал на плече автомат, второй поигрывал дубинкой. Они с улыбочками подошли к Шурику, встали напротив и уставились на потертого мужичка с "Примой", как им показалось, во рту, который торчал рядом с шикарной иномаркой и вроде бы размышлял, чего же ему с ней делать.

Шурик молча взирал на милиционеров и продолжал спокойно курить, не отвечая на улыбочки.

– Документики предъявите, - преувеличенно вежливо обратился, наконец, к Шурику тот, что был повыше ростом.

– Пожалуйста.

Шурик протянул лейтенанту паспорт с питерской пропиской. Никаких регистраций в Москве Шурик никогда не проходил, считая это пустой тратой времени.

– Так-так-так...

Лейтенант полистал паспорт и протянул его своему напарнику.

Искоса посмотрев на трубку мобильника, торчавшую на поясе Шурика, он улыбнулся еще шире и выдал следующую просьбу:

– Документик на трубку.

Шурик поморщился - совершенно не до этих ментов ему было. В голове, как всегда, теснились наполеоновские планы, выстраивались тонкие схемы взаимодействия с московскими продюсерами, и Александр Михайлович даже не расслышал последней фразы, с которой обратился к нему паренек в форме.

– Что?
– спросил Шурик, сплюнув на асфальт.

– Документик на трубку, - повторил тот, проследив за плевком и покачав головой, оценивая заплеванный асфальт рядом с роскошной машиной.

– Просрочен, - лейтенант поднял глаза на Шурика и передал бумагу второму, который уже держал в руке паспорт Рябого, а теперь присовокупил к нему и документ на мобильник.

– Машина чья?

– Моя.

– Шофер, что ли?

– Хозяин.

– Хо-зя-я-ин, - протянул лейтенант.
– Ну-ка, из карманов все достаньте.

Будучи человеком опытным, Шурик не стал перечить. Он вытащил бумажник, связку ключей, носовой платок, газовый пистолет и поочередно протянул все эти предметы наряду.

– Ого!

Лейтенант держал в руке толстую пачку стодолларовых купюр, которую выудил из потрепанного, видавшего виды бумажника Шурика.

– Ну, чего?
– продолжая улыбаться, спросил лейтенант.
– Придется пройти.

– Нет, ребята, не могу я, - спокойно ответил Шурик.
– Я тут...

– Что значит - "не могу"? Ты чего несешь, мужик?

– Ребята, я провожаю группу...

– Какую еще группу?

– "Муравьед".

– Кто-кто?
– лицо второго мента вытянулось.
– Мура - кто?

– Мурвьед. Я продюсер питерской фирмы "Норд". Вот еще документы.

Шурик полез в бардачок и вытащил толстую пачку бумаг.

Лейтенант, не выпуская из рук деньги, неловко принял документы и стал перелистывать их, пробегая глазами договоры и сметы. Тут же оказалось разрешение на газовый пистолет, листы бумаги, испещренные номерами безымянных телефонов, деловые письма - оригиналы и копии - в "Райс Лисс'C", "Мороз-Рекордс", "Союз", "Полиграм" - во все известные московские продюсерские фирмы, с которыми так или иначе сотрудничал Шурик. Обнаружилась и визитница, где замелькали названия ночных клубов. Тут были и "Метелица", и "Манхэттен", и самые заштатные клубы для нищих рокеров - весь спектр московской развлекательной индустрии, вернее, мест, где она работала, имелся в виде представительских бумаг в бардачке Шуриковой машины. Несколько кусочков картона с отчетливо пропечатанными на них фамилиями известнейших и, соответственно, самых дорогих столичных адвокатов произвели на милиционеров особенно сильное впечатление.

– "Муравьед"... Погоди, это питерские, что ли? Они вчера по радио не выступали?

– Выступали. "Наше Радио". И по телеку еще, на "МТV". Я их возил. А сейчас они в Питер возвращаются.

– Так я их слышал, - сказал лейтенант.
– Ну да! Вчера по радио, в машине ехали...

– Да вон они идут!

Шурик увидел группу своих подопечных, приближающихся к машине со стороны вокзала. Они двигались как-то странно: лидер группы - Алекс Дикий перемещался, кажется, не касаясь ногами земли, зажатый с боков плечами друзей - Мишки "Левого" и Сереги "Гопника". Впереди троицы шагал администратор Дима Верещагин, и лицо его не предвещало хороших новостей.

"Когда они успели нажраться?
– раздраженно подумал Шурик.
– И где? Времени-то у них было - только билеты в кассе получить, и все. Минуты! Это же надо! Как они умудряются, уму непостижимо!"

– Та-ак, - протянул лейтенант, завидя приближающуюся группу.
– Та-ак. Дело принимает новый оборот.

– Лейтенант...
– Шурик взял милиционера под локоток.
– Лейтенант, послушайте. Я прошу вас об одной услуге.

– Об услуге? Ну, мужик! Веселый ты, однако. А вот и мальцы твои подошли. Очень кстати. Будем оформлять?

Лейтенант, впрочем, не спешил, по его выражению, "оформлять". Он внимательно разглядывал группу "Муравьед", которая в числе троих своих участников замерла рядом скульптурным ансамблем "Растерянность". Было очевидно, что милиционеров ребята заметили, только когда подошли к машине вплотную. Еще несколько секунд ушло у них на то, чтобы идентифицировать людей в форме как представителей исполнительной власти и оценить их как реальную для себя опасность. После этого трио застыло неподвижно, насколько это позволяло их физическое состояние.

– Слушай, лейтенант! Помоги ребятам в поезд загрузиться, а? Два концерта, интервью, радио, телевидение - устали парни. Видишь, на ногах не стоят. А с меня...

Шурик протянул лейтенанту свою визитку.

– Все концерты - хоть Пугачева, хоть "На-На", хоть Иглесиас, кто угодно. Звони, всегда билеты будут. Вообще, много чего могу сделать. А? Как, лейтенант? Ну и, конечно, в знак благодарности... Сам понимаешь.

Он выразительно посмотрел на свои деньги, которые продолжали оставаться в руках лейтенанта.

Кончилось все тем, что лейтенант с помощью сержанта-напарника загрузил всю компанию в поезд. Администратор Верещагин сердечно попрощался с Шуриком и с нарядом милиции, который, заработав за двадцать минут двести долларов, был вполне доволен случившимся, и, вместе со своим в усмерть пьяным коллективом, отбыл в Петербург.

– Надо же, - сказал лейтенант Шурику, когда они шли по перрону к стоянке.
– Я считал, что людей вижу на раз. А на тебе... на вас, Александр Михайлович, осечка вышла. Я вас за ханыгу принял, который в чужую тачку решил залезть.