Чтение онлайн

– Сколько времени?
– повторила Оля.

– Сейчас...

Матвеев с трудом поднял руку и посмотрел на запястье. Часов не было. Стараясь не застонать от сверлящей голову боли, он сполз с кровати на пол и, встав на четвереньки, стал шарить руками по полу. Трусы, носки, брюки... Ага, вот.

Он поднес часы к глазам, но звонок в дверь заставил Митю вздрогнуть и отвести взгляд от светящегося циферблата.

– Кто это?
– спросил он.

– А я знаю?
– отозвалась Ольга. Она лежала в прежней позе, выставив на свет божий свою крохотную, но очень аппетитную попку и зарывшись лицом в скомканную подушку.

– Иди посмотри.

Звонок повторился. На этот раз он был длиннее и настойчивее. Очевидно, ранний гость, стоявший на лестнице, поставил перед собой цель непременно разбудить хозяйку и заставить ее открыть дверь.

– Тебе это надо?
– спросил Митя.

"Какие-нибудь гопники, - подумал он.
– Знакомые алкаши. Наверняка. Прознали про Василька. Торопятся начать поминки. Как же - такой повод! Можно месяц пить на чистом глазу. Никто не осудит".

– Мне надо... Мне надо спать, - промычала Ольга.

Дверной звонок завопил снова, но на этот раз его дребезжанье слилось с пиканьем Митиного радиотелефона.

– Ал?, - еле ворочая языком, сказал Матвеев, поднеся трубку к уху.

– Открывай, Матвеев! Ты чего там, совсем опух?
– Голос Бориса Дмитриевича был бодрым и напористым.
– Открывай. Е-мое, работать надо. Давай быстро!

– Э-э... Это вы? Вы где?

– Где-где... там! За дверью стою. Открывай, я тебе говорю!

– Сейчас... Сейчас, только оденусь.

– Блядь!
– смачно сказал Гольцман.
– А то я тебя не видел. Было бы на что смотреть. Открой дверь, тебе говорят, потом оденешься!

Митя натянул трусы и бросился в прихожую, натыкаясь на стены, задевая за углы мебели, матерясь и тяжело дыша.

– Что там такое?
– недовольно крикнула Ольга, подняв наконец голову.

– Сейчас, - буркнул Митя, возясь с древними, плохо поддающимися замками.

– Ну, хорош!
– весело воскликнул Гольцман, когда Митя справился с дверью и, распахнув ее, встал на пороге.

– Проходите.

Митю качнуло в сторону, и он привалился к стене.

– Трусы надень нормально, - ехидно заметил Гольцман, проходя мимо.
– А то, по народной примете, отхарят тебя, симпатяга ты этакий!

Трусы на Мите действительно были надеты наизнанку.

– Где она?
– спросил Гольцман, понизив голос, когда Митя захлопнул дверь и прошел вслед за Борисом Дмитриевичем на кухню.

– Там, - махнул рукой Матвеев.
– Еще лежит.

– Ага. Хорошо. Ты, друг мой, давай-ка одевайся, мойся и дуй на вокзал.

– А что там?

– У тебя, Митя, мозги совсем заспиртовались за ночь. "Гротеск" приезжает из Москвы. Встречать надо. У них, между прочим, сегодня концерт.

– Сегодня?!

Митя схватился за голову.

– Борис Дмитриевич, у вас водки случайно нету?

– Есть. Что, поправиться надо?

– Не то слово.

Гольцман полез в недра объемистой кожаной сумки, которая висела у него на плече, и вытащил оттуда бутылку водки.

– Тебе, Митя, только на "поправиться". Поправишься - и дуй на вокзал. У тебя час времени. Как раз хватит, чтобы себя в порядок привести. И чтобы не бухал сегодня. Понял?

– Конечно. А вы?

– А я здесь займусь делом. Ты там проконтролируй все, твоя задача только встретить. По концерту можешь не работать, люди есть, все нормально, справятся. Но вот встретить - уже ребят не хватает. Да ты этот самый "Гротеск" все-таки лучше знаешь, тебе сподручней. Да?

– Конечно. А транспорт?

– Автобус будет наш.

– И куда их везти?

– В "Россию". Номера заказаны, оплачены. Все понял?

– Все.

– Автобус за ними придет к гостинице в три часа. Отвезешь в "Крепость" - пусть пообедают, там тоже заказано. Потом "саундчек" в зале и в семь часов концерт. Пожрут они, и ты свободен. Зафиксировал?

– Будет сделано.

– Доброе утро, господа хорошие!

В дверях кухни стояла Оля.

– Здравствуйте, Борис Дмитриевич! Что это вы, с утра пораньше?

– Да вот, Оля, решил заехать, посмотреть, как вы тут... Как ты, точнее.

– А что я? Я ничего. Вот Митя мне пропасть не дает. О! Водочка!

Путаясь в длинных полах халата, волочащихся по полу, Стадникова подошла к столу и взяла бутылку.

– Ага. Хорошая...

– А уж полезная!
– не удержался Митя.
– Полезная-то - просто бальзам...

– Ну, давайте подлечимся!

Ольга начала искать глазами стаканы, одновременно откручивая пробку.

– Погоди, Оля.
– Гольцман отобрал у нее бутылку.
– Погоди. Давай сначала поговорим.

– Как так? А за Василька, что же, не выпьем, что ли?

– Ну ладно, - неожиданно быстро согласился Гольцман.
– Митя, ты пока одевайся, мойся, зубы чисти...

– А что, у вас дела, что ли?
– спросила Ольга.
– Я думала - посидим...

– Посидим, посидим, - успокоил ее Гольцман.
– Сегодня мы с тобой посидим. Есть о чем поговорить. Ты мне скажи - ты как сама-то?

– В смысле?

– Ну, можешь по делам говорить? Или на завтра отложим?

Стадникова проводила глазами Митю, который, уныло поглядев на бутылку в руках Гольцмана, покачиваясь, побрел в ванную.

– Знаешь, Боря, - сказала она, когда спина Матвеева исчезла за дверью.
– Знаешь что? Я о делах вполне готова разговаривать. Я тебя и ждала на самом деле. Пришло время уже мне самой о делах поговорить.

Гольцман удивленно поднял брови. Куда девался похмельный, игриво-капризный тон питерской богемной алкоголички? Тон, очень знакомый Гольцману, благо сильно пьющих дам в его окружении было в достатке. Все они изъяснялись примерно одинаково, и по их речам можно было довольно точно определить, в какой стадии они в данный момент находятся.

Но Стадникова говорила сейчас по-другому. Речь ее была рассудительна, голос серьезен, и в нем слышалась какая-то глубокая злость. Злость и неожиданная сила.

"Да... Интересно девки пляшут... По четыре штуки вряд, - подумал Гольцман.
– Кажется, я попал по адресу".

– Подожди, Боря. Он уйдет, потом, - сказала Ольга.
– Наедине хочу с тобой поговорить. С ним о делах не буду.

– Да?
– Гольцман даже растерялся.
– Ну ладно. Как скажешь.

Митя появился на удивление быстро. Он был одет, обут, лицо более или менее чисто выбрито, правда, красные глаза и припухлость щек, налитые вены на лбу и зеленоватая бледность выдавали тяжелую степень похмелья, но в принципе, по разумению Гольцмана, Матвеев был вполне готов к труду и обороне. Тем более что работа предстояла несложная. Подумаешь, встретить на вокзале коллектив, отвезти в гостиницу и накормить обедом. Для такого волка, как Матвеев, это вообще не задача.