Чтение онлайн

Среди самых громких операций, в которых участвовал Цхай, – ликвидация банды Максима Лазовского. Криминальный авторитет был причастен к заказным убийствам конкурентов, а также к подрыву железнодорожного моста через Яузу в Москве и троллейбуса. Помимо этого группа Владимира Цхая задержала участников еще нескольких опасных группировок.

В апреле 1997-го Владимир Ильич Цхай умер от рака в возрасте 38 лет. Посмертно награжден орденом Мужества.

В материалах уголовного дела сохранилось поручение из подмосковного главка: оперов, работающих по делу Фишера, наконец-то освободили от прочей текучки, выделили машину и два служебных кабинета. До этого они должны были совмещать эту нагрузку с основной работой.

Виктор Нацаренус (тогда уже заместитель начальника по оперативной работе в Успенском поселковом отделе милиции) объясняет, в каком режиме работали обычные опера:

– Расследование по убийствам детей никогда не прекращалось, но ведь помимо этого каждый день в районе происходило и что-то еще, более мелкое. Тем же самым людям нужно было и с текучкой разбираться! Тогда опера работали территориально или линейно. Например, человеку дали территорию поселка Горки-10, за ним закреплена работа по всем преступлениям – убийствам, кражам, разбоям, изнасилованиям. Но попутно его еще и постоянно спрашивают, что он сделал по раскрытию преступлений Фишера. Нас-то от текущей работы в поселке никто не освобождал. А еще есть линейные – человек сидит персонально на линии краж, и все кражи, которые случаются во всем Одинцовском районе, – его вотчина. Такие же линейные есть по угонам, по убийствам и так далее. И с него каждый день спрашивают за его линейную работу, за «горячие» преступления, совершенные вчера, позавчера. А Фишер – это же было когда-то давно. За него если и врежут, то только чуть-чуть, не сильно…

И вот оперативники, прикрепленные к команде Цхая, теперь могли целыми днями работать только по маньяку, убивающему детей.

Виктор Нацаренус вспоминает первое знакомство с новым шефом оперативников. Цхай давал задания не только прикрепленным к нему операм из группы (среди этих молодых ребят был и уже знакомый нам старший лейтенант Василий Глухов), но и людям на местах. Владимир Цхай, по словам Нацаренуса, удивил сразу. Он не вызвал начальников оперслужб поселковых отделов милиции к себе в Одинцово, а сам поехал по местам.

– Приезжает московский опер из главка. Конечно, к людям «сверху» ты всегда первое время относишься с недоверием. Сразу ожидаешь, что это очередной «начальник», который хочет всех запугать и получить себе «погремушку» (медаль) на грудь. А Володя приехал не так, как все. Он приехал к нам в Успенское спокойно. Попросил, чтобы я собрал весь личный состав. Я построил наших ребят – человек двадцать, всех, кто был в тот момент в здании. Цхай представился и сказал примерно так: «Ребята, я чувствую, что этот убийца где-то здесь, в ваших краях. Прошу вас мне помочь. Информации нет, а она очень нужна. Об одном прошу: только не обманывайте! Я вам буду давать задания и прошу вас выполнять их в точности и строго. Я не буду ругать за то, что вы не выполнили, не добились результата. Выполните в другой раз. Но если вы меня обманете, я тут же напишу рапорт на ваше увольнение. Я должен быть уверен, что каждое направление нами отработано». Такой была наша первая встреча. И у меня сразу возникло ощущение, что с этим человеком мы теперь убийцу точно поймаем. Своим ребятам об этом сразу сказал.

Нацаренус вспоминает карту Одинцовского района, которая висела на стене в кабинете.

– На ней отметили иголками места, где пропадали дети. Потом места, где находили их тела. И Володя Цхай начал эти точки соединять – карандашом и линейкой. Он рисовал и объяснял мне по карте: «Смотри, вот тут дорога проходит и вот тут, получается, что этот человек должен иметь машину». Цхай, как и Бакин, был уверен, что человек, которого мы ищем, живет либо в Успенке, либо в Горках-10: «Андреич, он точно здесь!»

Сам Виктор Нацаренус, хоть и служил в Успенском, жил именно в Десятых Горках. В наши дни и то и другое является частью той самой Рублевки – края богатых закрытых поселков с дворцами, которые могут стоить и под миллиард рублей, с собственными лесами и искусственными озерами на участках в сотни соток. Но особый, элитный статус Рублево-Успенское шоссе получило вовсе не в 1990-е или 2000-е. Привилегированное положение этой местности еще несколько веков назад начало формироваться.

Живописные берега Москвы-реки в этих краях сначала облюбовали дворянские и богатые купеческие семейства. Дошло до того, что даже императорская фамилия оказалась не прочь завести здесь «дачку». Так, в 1860-х Александр II выкупил у Голицыных усадьбу «Ильинское» и подарил супруге. Затем имение досталось их сыну – Великому князю Сергею Александровичу. А тому здешние пейзажи понравились настолько, что он решил построить еще один летний дом с флигелями в соседней усадьбе Усово, которая также принадлежала царской семье.

После революции 1917 года все царские и дворянские имения национализировали. В них разместили санатории для героев нового, советского государства, а также партийные дачи, где жили не только функционеры, но и известные писатели, а также прочие деятели искусств. Причем таких поселков насчитывалось не один, не два и даже не пять.

Один из самых известных – Николина Гора. Здесь находится знаменитое «родовое гнездо» большого семейства Михалковых, где часто бывают режиссер Никита Сергеевич Михалков, его брат (тоже режиссер) Андрей Кончаловский с супругой Юлией Высоцкой и так далее. А еще в списках здешних жителей в разные годы значились лучший Шерлок Холмс мира Василий Ливанов, ресторатор Аркадий Новиков, писатель Эдвард Радзинский, дирижер и альтист Юрий Башмет, экс-губернатор Тверской области Дмитрий Зеленин и многие-многие другие.

У Николиной Горы, кстати, находится знаменитый «дипломатический пляж». Раньше его еще иногда называли подмосковным Лазурным Берегом. В советское время сюда приезжала купаться элита многочисленных «особых» поселков, включая космонавтов, послов, консулов и высокопоставленных сотрудников различных министерств. Для обычных людей территория была закрыта.

Подполковник полиции в отставке Виктор Нацаренус вспоминает, как в начале 1980-х его только-только начавшаяся служба в органах правопорядка едва не закончилась полным фиаско. Около дипломатического пляжа тогда стоял постоянный пост милиции. Но при этом сотрудников ближайшего отделения отправляли еще и на патрулирование территории.

– Лето. Иду по песку, жарко, температура – тридцать. Галстук снял, рукава до локтя засучил. Вижу, стоит «Волга» со шторками. И вдруг из окошка голос: «Товарищ милиционер, подойдите». Я подхожу и обалдеваю: на заднем сиденье в машине сидит министр внутренних дел СССР Николай Анисимович Щёлоков! Я мгновенно по струнке: «Товарищ министр, постовой милиционер Нацаренус осуществляет охрану… За время дежурства происшествий не случилось». А он: «Почему вы расстегнуты? Почему у вас рукава завернуты?» Я растерянно объясняю, что очень жарко, целый день ходить в теплой шерстяной форме просто невозможно. «Доложить своему начальнику о том, что я вам сделал замечание!» – «Есть!» Прихожу в отдел, сообщаю своему капитану. Тот в крик: «Уволю!» Набирает начальника УВД: «Товарищ полковник, мой… (непечатное слово) ходил расстегнутым, и министр сделал ему замечание». – «Уволить его сегодня же!» – орет в трубку начальник. Капитан вдруг вспоминает: «Отдел кадров сегодня уже не работает». – «Тогда завтра с самого утра увольняйте!» Я, конечно, расстроился: вот и кончилась моя служба в милиции. Утром прихожу увольняться, а ребята ржут. Оказалось, только что телефонограмма пришла: «Успенскому отделу милиции предписано получить на складе рубашки с коротким рукавом для южных стран». После такого, конечно, никто меня увольнять не стал.

Или вот взять поселок Горки-10. В наши дни здесь много новостроек, высота домов достигает 17 этажей, большой торговый центр. А в 1980-е пейзаж украшали лишь дворы пятиэтажек и частный сектор.

– В этих домах в основном жили, можно сказать, деревенские люди со всего Союза, – продолжает Виктор Андреевич. – Они приезжали сюда и устраивались на работу в пансионаты, обслуживали дачи Совета министров СССР, ЦК КПСС. Там всегда нужны были домработницы, нянечки и так далее. Другая часть жителей трудилась в местных совхозах, где выращивались овощи для Кремля.